– Мы хотим пригласить тебя на Ки-Нтот, – продолжал Тронхэйм, словно не заметив испуга колдуна. – У нас есть тодит, но мы заперли их в крепком сосуде, они не опасны? Посмотришь? Может быть, это не те корни?

Карпацико-тин сделал вид, что обдумывает предложение и решает, соглашаться на визит или нет. Тронхэйм не торопил его, давая возможность отступить с достоинством. Наконец колдун сказал:

– Что ж; интересно посмотреть.

Тронхэйм перебрался в лодку, и «летучка» заскользила по волнам, таща на буксире деревянное суденышко.

В лагере их ждали. Винклер, встретив колдуна на берегу и, представившись по всей форме, пригласил Карпацико-тина в дом. Знахарь, ворча что-то невнятное, вошел, и, не скрывая любопытства, осмотрел комнаты, пощупал стены, сказал одобрительно: «Хорошо, гладко…» Потопал босой ногой по полу, остановился возле окна – «Хорошо, все видно…» Затем его пригласили к столу. Карпацико-тин недоверчиво понюхал салат и сказал:

– Я не голоден.

Тронхэйм не был уверен, что абсолютно точно представляет картину давних событий, но приходилось рисковать. Он начал разговор так:

– Скажи, мудрый Карпацико-тин, как могло случиться, что розовые потомки Корилентио-лека ушли на большой остров, не взяв с собой тахи? Ты не дал им охраняющих зверей, почему?

По выражению лица колдуна Ипполит Германович понял, что находится на верном пути.

– Не дал, – сварливо сказал колдун. – Потому что Крила-пак хотел быть сильнее меня, и он увел своих людей на большой остров. Он думал, – хихикнул Карпацико-тин, – что на большом острове они сами станут, большими.

– И ты не сказал Крила-паку, что на большом острове нельзя жить?

– Как будто он сам этого не знал, – огрызнулся колдун.

– Хорошо, – сказал Тронхэйм, – это ваши дела. Тесно вам стало, понимаю. Но неужели тебе самому не хочется жить на большом острове? Там и деревья лучше, и зверей много.

– Ха. Деревья. Зачем они? У нас есть деревья. Лодки – из стволов, дома

– тоже. Какое питье из молодых орехов – ты пробовал, знаешь. Зрелый орех испеки, зажарь – и ешь, можно даже без рыбы прожить. Зачем другое? Звери, говоришь? Так они ведь опасные, дикие.

– Говоришь, звери опасные? Опаснее тодит? Колдун замялся, завертел головой, подбирая ответ. Тронхэйм уточнил:

– Тебе корни не страшны, так? Ты приручил их?

– Нельзя приручить тодит, – хмуро сказал Карпацико-тин. – Розовые пытались заговорить корни, сильные заговоры колдун делал, амулеты были – не помогло…

– Знаешь что, – предложил Тронхэйм, – если ты согласен пойти в наш второй дом, я тебе покажу, как можно справиться с тодит.

Карпацико-тин недоверчиво посмотрел на Тронхэйма, обвел взглядом остальных, словно ожидая подвоха, но все же поднялся:

– Пойдем.

В лабораторию «Эксора» старик шел, не глядя по сторонам, углубившись в свои мысли, и совершенно не обращал внимания на обстановку внутри корабля. Что-то сильно беспокоило его.

Под прозрачным колпаком на испытательном стенде располагались корни тодит – неподвижные белые корни. Карпацико-тин вопросительно взглянул на Тронхэйма.

– Им не прорваться сквозь эту крышу, – сказал Тронхэйм. – Она очень крепкая, хотя и прозрачна.

Колдун подошел к стенду. Долго смотрел на тодит, потом молча осмотрел лабораторию. Техника Земли, казалось, не произвела на него ровно никакого впечатления, и Тронхэйм подумал, что все эти предметы слишком непонятны для сургора, а потому неинтересны. Но вот Ланской пустил в ход манипулятор. Под колпаком шлепнулся ком протоплазмы, и белые змеи зашевелились. Колдун отпрыгнул в сторону, с опаской глядя на ожившие тодит. Как только датчики показали пик активности, корни окатила распыленная струя опалесцирующей жидкости. Тодит мгновенно съежились, скрутились вялыми спиралями, и через несколько минут развалились, распались клочьями, а затем высохли и превратились в небольшую горку коричневой пыли.

– Видишь? – сказал Тронхэйм колдуну. – Очень легко уничтожить тодит. Мы сделаем это, ни одного корня не останется на большом острове.

– Нет, – вскрикнул неожиданно Карпацико-тин. – Нет, – глаза его бегали, старик побледнел, кожа из темно-серой превратилась в дымчатую. – Если не будет тодит, все сургоры сразу умрут, – дико завизжал он.

И в этот момент Тронхэйма осенило. Он жестом остановил командира, собравшегося что-то сказать, и, в упор взглянув на колдуна, резко произнес:

– Ты лжешь, Карпацико-тин. Ни с кем ничего не случится, каждый сургор проживет столько, сколько ему положено. А вот ты – ты боишься, что не станет корней. Ты один.

Колдун впал в истерику. Он рвал на себе волосы, бился тощим старым телом об пол… Привести его в чувство удалось не скоро. Ланской не мог сделать успокаивающую инъекцию, поскольку до сих пор ни один сургор не соглашался даже на простейший анализ крови, и врач понятия не имел, какое действие на организм старика окажут земные лекарства. Поэтому пришлось применить классические средства – лед и мокрые полотенца. Но в конце концов Карпацико-тин смог внятно рассказать историю тодит – и свою собственную.