Она подняла глаза. Они были полны слез.

– Нет, не могу...
– прошептала она.
– Рассказывай дальше, Ипполит.

– В девять часов вечера, - заговорил Ипполит Антонович, - Гера поднялся и сказал, что идет спать, потому что у него разболелась голова. Он еще спросил меня, не нужен ли нам телефон. Я ответил, что нет. Он взял с собой аппарат и вышел из столовой. Вы ведь были у нас в квартире?.. Герина комната изолированная. Поэтому не слышно, что там происходит. А тут еще телевизор громко... Очевидно, он кому-то звонил. Я так думаю. Иначе зачем ему было брать с собой телефонный аппарат? В десять часов вечера я выключил телевизор, и мы с женой отправились к себе в спальню. Жена заглянула в комнату к сыну и сказала мне, что он уже спит. Теперь-то я понимаю: Гера, зная, что мать на ночь обязательно к нему заглянет, притворился, будто уснул... Ну вот, мы ушли к себе. Вероятно, через полчаса мы с женой уже спали.

– И когда ваш сын ушел из дома, точно не знаете?

– Точно не знаем. Но не раньше десяти, половины одиннадцатого. В это время мы еще не спали.

– Когда вы хватились сына?

– Собственно, не я хватился, потому что ухожу рано.

– Нина Павловна?

– Да, - кивнул Ипполит Антонович.
– Она позвонила мне на работу и сказала, что Геры нет дома, а она не слышала, когда он ушел. Но я не придал тогда этому значения, успокоил ее... Ох, господи... Ну, а потом она позвонила снова и сказала, что... что... Гера...

У него сорвался голос. Он замолчал. Ипполит Антонович прилагал, видимо, большие усилия, чтобы не разрыдаться.

– Ипполит Антонович, я все понимаю, но мне необходимо задать еще несколько вопросов. Кто друзья вашего сына?

– Я же говорил вам, - вяло ответил Ипполит Антонович, - что их было много. И потом, не разберешь, кто из них друг, кто просто приятель, а кто товарищ... Нет, я не смогу назвать Гериных друзей. А ты, Нина?

– Что?
– вздрогнула Нина Павловна.

Вероятно, она просто отключилась и не слышала нашего разговора.

– Вениамин Александрович интересуется друзьями Геры.

– Ну...
– Она зябко повела плечами.
– Коля Соленов. Они вместе учились в техникуме... Феликс Проталин... Тоже из техникума... Игорь Турчаков...

– С Игорем они поссорились давно, - заметил я.

– Да?
– удивилась она.
– Вот видите, вы знаете больше меня! У Геры было много друзей... Он приводил их в дом и говорил: "Это мой друг. Мы послушаем музыку". Я никогда не мешала им. А по имени... Бог их знает...

– Нина Павловна, вы полагаете, что Гере звонили те хулиганы, что напали на него в парке?
– спросил я.

– Уверена в этом.

– Откуда они могли узнать номер вашего телефона?

Нина Павловна быстро переглянулась с мужем и пробормотала:

– Не знаю...

– Назовите мне девушек, с которыми Гера был знаком. Я понимаю, что он мог и скрывать...

– Я уже говорил вам, - перебил Ипполит Антонович.
– Вера Пименова, Нина Александрова...

– Ну что ты, Ипполит!
– возразила Нина Павловна.
– С Верой он перестал встречаться еще в школе!
– Она встала.
– Мы пойдем. Если узнаете что-нибудь, вы сообщите?

Я отметил пропуска, и они вышли. Затем долго сидел за столом, обдумывал разговор; достал блокнот и записал: "С Верой Пименовой Г. К. перестал встречаться еще в школе". Фраза, услышанная Ниной Павловной: "А вот в этом вы с ним оба ошибаетесь. Запомни! И еще запомни: с тобой-то я сделаю все, что захочу. Запомнил? Вот и хорошо, хряк!.." Кто и в чем ошибается? "Вы с ним..." По крайней мере - двое... "Хряк..." Оскорбить хотел? Или "Хряк" - кличка? Похоже именно на кличку. Еще одна фраза: "Не волнуйся, мама. В следующий раз я им не дамся". И, наконец, такая: "Да, мама, конечно, я не сообщу в милицию". Почему "конечно"? Потому что был послушным сыном? Или по иной причине?" Вошел Горюнов. Вид у него был утомленный.

– Пятнадцать минут назад разговаривал с Казаковыми, - сообщил я. И рассказал о беседе.

– Они, наверное, все сказали, - задумчиво произнес Горюнов.
– Какой смысл им теперь недоговаривать?

Постучав, в комнату вошел эксперт Бунеев. Кивнул нам.

– Принес заключение медицинской экспертизы, - Он протянул лист Горюнову.
– Смерть наступила около часа ночи. Пули, пробив легкое, попали в сердце. Одна за другой. Стреляли в упор со спины. Судя по всему, Казаков не ожидал нападения. Никаких следов борьбы ни на теле, ни на местности не зафиксировано. А теперь о найденных на полянке гильзах. Вот, полюбуйтесь! И выложил перед нами стреляные гильзы.
– От "ТТ". Находились недалеко от трупа Казакова. Идентичны гильзе, обнаруженной в ночь ранения Сурина. Смотрите!..

Горюнов внимательно рассматривал три гильзы.

– Да, - подтвердил он.
– Это безусловный факт. Что ж, значит, круг замкнулся: найдем того, кто стрелял в Сурина, отыщется и тот, кто убил Казакова.

– Пистолет мог быть один, а руки разные, - заметил я.

– Конечно, - согласился Горюнов.
– И так может быть. Но пистолет-то один, и руки, стало быть, друг другу известные.

– Если я не нужен, то пойду?
– напомнил о себе Бунеев.

– Да, конечно, - кивнул я.
– Оставьте гильзы... Итак, Роман Николаевич, "эпизоды" разные, но дело - одно.