Поведение Блотта во время визита Дандриджа озадачило леди Мод, она до сих пор не могла опомниться. Какая это муха его укусила? Да ко всему еще эти выстрелы в парке. И все же напрасно она попрекнула его пьянством. После злосчастного разговора он стал еще чаще пропадать в «Ройял Джордже», а однажды ночью из сосняка донеслось его пение. «Сразу видно итальянца, – думала леди Мод, приняв „Wir Fahren Gegen England“ [17] за арию из «Травиаты». – Небось тоскует по Неаполю». Ей было невдомек, что ковылявший по парку Блотт попросту нализался, что если он о чем и тоскует, то разве что по хозяйкиной невинности, загубленной Дандриджем.

Как и предполагала леди Мод, Блотт копался в огороде.

– Блотт, – сказала она. – Я хочу вас кое о чем попросить.

– О чем? – угрюмо буркнул Блотт.

– Знаете сейф в кабинете? Блотт кивнул.

– Мне нужно, чтобы вы его открыли.

Блотт покачал головой и опять принялся пропалывать лук.

– Без кода не получится.

– Если бы я знала код, я бы к вам не обратилась, – огрызнулась леди Мод.

Блотт пожал плечами:

– Как же я его без кода открою?

– А вы его взорвите.

Блотт выпрямился и оглядел хозяйку.

– Взорвать?

– Ну да, взрывчаткой. Возьмите этот, как его… вот который огнем режет… Окси…

– Ацетиленовый резак, – догадался Блотт. – Не годится.

– В общем, делайте что хотите, только вскройте. Надо будет – выковыряйте из стены и сбросьте с крыши. Мне все равно. Лишь бы узнать, что внутри.

Блотт сдвинул шляпу на затылок и почесал голову. Хозяйку-то как подменили.

– А почему вы его самого не спросите насчет кода?

– Его? – В голосе леди Мод звучало убийственное презрение. – Да потому что не хочу, чтобы он знал.

– Но если взорвать сейф, он как раз и узнает, – возразил Блотт.

Леди Мод задумалась.

– Скажем, что это грабители, – нашлась она.

Блотт прикинул, что стоит за этой просьбой. Получилось что-то очень недурное.

– Да, про грабителей – это можно, – согласился он. – Пойдемте посмотрим,

Они вошли в кабинет и остановились у встроенного сейфа, видневшегося за книжной полкой с несколькими книгами.

– Трудно будет, – заметил Блотт, вышел в столовую и осмотрел стену с другой стороны. Вернувшись, сообщил: – Много ломать придется.

– Ломайте что хотите. Если мы не примем меры, то вообще останемся без дома. Мелкие поломки ерунда: потом починим.

– Ага, – сказал Блотт. До него начало доходить, в чем дело. – Тогда понадобится кувалда.

Он сбегал в мастерскую и приволок кувалду, металлический клин и поперечный брус.

– Ломать, что ли? – спросил он на всякий случай.

Леди Мод кивнула. Блотт вышел в столовую и с размаху шарахнул кувалдой по стене.

Через полчаса сейф лежал на полу. Садовник и хозяйка вместе вытащили его из дома и поставили на дорожке. Сейф оказался небольшим. Блотт покрутил ручку – бесполезно. Что теперь?

– Взрывчатка нужна, – решил Блотт. – Динамит.

– Динамита у нас нет. И в магазинах он не продается. А можно просверлить дырку и как-нибудь проволочкой подцепить?

– Очень уж толстые стенки, – сказал Блотт. – И сталь прочная. Прямо как танковая броня.

Он запнулся. Танковая броня. Где-то среди оружия, которым он запасся в годы войны, было противотанковое ружье. Такой длинный деревянный ящик, а на нем наклейка: «ПИАТ». Реактивное противотанковое ружье. Где он его закопал?

Когда в Клинской теснине сгустились сумерки, Блотт взял лопату и вышел из сторожки. Накануне он вполне прилично поужинал: съел сосиски с картофельным пюре и сейчас был сыт и доволен. А уж как радостно было у него на душе! Пробираясь вдоль стены, окружавшей парк, он волновался, как мальчишка. И наконец – вот оно, знакомое место, где военнопленный Блотт, убегая из лагеря, перемахивал через стену. А чтобы взобраться наверх, прислонял к стене обломок железной ограды. Ржавая железяка и сейчас валялась в крапиве неподалеку. Блотт выволок ее на свет божий, привалил, как бывало, и залез на стену. Когда-то поверху тянулась колючая проволока, теперь она исчезла. Блотт уселся на стену верхом и спрыгнул с другой стороны. И снова, как в те ночи тридцать лет назад, он упивался свободой. Нет-нет, в лагере ему жилось очень неплохо. Только там он по-настоящему почувствовал, что такое свобода. Ускользнуть ночью в лес и гулять где вздумается – это же все равно что сбежать из дрезденского сиротского приюта, махнуть рукой на все мелочные запреты, которыми было наполнено его горемычное детство. Все равно что показать язык начальству и стать наконец самим собой.

Продираясь через кустарник, пробираясь между деревьев, Блотт поднимался вверх по склону. Сердце радостно билось: как все-таки приятно своевольничать. Пройдя с полмили, он добрался до полянки. Здесь – налево. Блотт повернул налево. Он так безошибочно угадывал путь, точно следует проторенной тропой, – сказывалась былая привычка. Обогнул освещенную закатными лучами груду камней – развалины коттеджа – и снова вверх. Наконец он увидел, что искал: старый кряжистый дуб. Блотт обошел его и разглядел на стволе сделанную давным-давно зарубку. Отсчитав шаги, он скинул куртку и принялся копать. Работа заняла целый час, однако в конце концов Блотт докопался до своего склада. Он достал один ящик и отжал крышку молотком. Внутри лежал покрытый затвердевшей смазкой, завернутый в клеенку двухдюймовый миномет. Блотт вытащил другой ящик. Боеприпасы к миномету. А вот и то, за чем он пришел. Длинный ящик и еще четыре ящика с бронебойными снарядами. Блотт присел на ящик и задумался. Пожалуй, можно обойтись и снарядами. А что? Подвесить на веревке за оперение, забраться повыше, сбросить на сейф – и все дела. И незачем палить из противотанкового ружья.