– Всего за пятьдесят "косых"? – не удержался я, чтобы не покуражиться.

– Да, теперь я вижу, что ошиблась. Вы, Макс, стоите намного дороже. Может, все-таки вернемся к нашему разговору?

– Уже поздно, мадам. Поезд ушел. Я очень не люблю, когда мне пытаются наступить на мою любимую и высокочтимую мозоль. Как говорят французы – о'ревуар. Я не ошибся?

– Кто знает, кто знает… – Старушенция смотрела на меня, как кобра на неразумного птенца, имевшего несчастье вывалиться из родного гнезда. – Жаль, очень жаль… Такой интересный молодой человек…

– Должен вам ответить совершенно искренне – вы тоже не менее интересная особа. Вы мне даже гдето нравитесь.

– Кто вы на самом деле, Макс? – Вопрос прозвучал как укол шпагой.

– А вы кто, мадам Нельке?

– Мотя, я всегда говорила, что лучшие люди рождаются только в Одессе. Или хотя бы имеют какое-то отношение к этому прекрасному городу. Спасибо за интересную беседу, Макс. Надеюсь, мы еще встретимся?

– Я буду без памяти рад.

– Хек… хек… – совершенно не к месту снова подал звук похожий на раввина без пейсов Нельке.

– Гуд-бай! – Старуха помахала рукой, затянутой в черную перчатку, и пошла к сходням.

– Вали, кулема… – пробормотал я в ответ и поискал глазами Акулу.

Он заметил мой немой призыв и слегка кивнул – мол, понял.

Мы уединились подальше от толпы – в совершенно пустом, а от этого непривычно унылом баре.

– Плохо дело, Акула.

– С чего ты взял? – встревожился мой помощник.

– Наш клиент Муха дозрел дальше некуда.

– Это было ясно с самого начала.

– Дело в том, что супруги Нельке сваливают с теплохода навсегда.

– Как?! – У Акулы глаза полезли на лоб от удивления.

– А вот так.

– Эта старая лярва сама тебе сказала?

– Нет. Но я очень догадливый.

– Но ведь они не взяли своих вещей!

– Чудак человек… На кой они им? Молодцы из коммандос неплохие носильщики, им силенок не занимать. Уверен, что каюта Нельке уже пуста.

– И что сие означает? – спросил озадаченно Акула.

– Их операция вступает в завершающую фазу.

Черт возьми! Меня даже мандраж прошиб – а вдруг твои предположения верны?

– Даю рубль за сто – мы возле промежуточного финиша, – сказал я.– Опасного финиша.

– И что эти Нельке задумали?

– Если бы я мог разгадать…

– Но мы ведь не выходим в Лисабоне.

– Мадам Роза это и так знает. Поверь, у них все просчитано до долей миллиметра, а по времени – до секунды.

– Хреновые дела… – Акула сокрушенно вздохнул.

– Да уж.

– Что будем делать?

– Во-первых, свяжись с нашими парнями в Лисабоне. Они уже сели на хвост супругам Нельке?

– Должны были. Я подтвердил вводные на операцию слежения по Лисабону.

– А теперь сообщи дополнительно: глаз с них не спускать, бросить все силы, следить до самого порога ада. Усек?

– Еще как… – ответил Акула.

– И второе – о сне, пьянке и бабах забыть. Всем.

– В том числе и тебе? – съязвил Акула.

– К моему глубокому сожалению – да.

– Это – трагедия… – Он поник.

– Пошел ты!.. Не забывайся.

– Извините, шеф! – рявкнул Акула.

– То-то… И умерь свой пыл – у стен тоже есть уши.

– Слушаюсь, – сказал он уже тише.

– Я, в свою очередь, поддам перца охранникам Мухи. Чтобы мышей ловили, а то и их начала затягивать наша клевая туристическая житуха.

– Резонно.

– И последнее… – Я на мгновение заколебался. – А, была не была! – махнул рукой. – Вступает в действие готовность под кодом "альфа-прим". Распорядись.

– Оружие?..

– Именно. Тайник в капитанской каюте. Он в курсе.

– Пароль нужен?

– Да.

– Ты его знаешь?

– Нет.

– Но тогда нужен запрос…

– К чертям собачьим! – вызверился я. – Никто не даст "добро" с кондачка. А пока суд да дело, нам здесь головы оторвут за здорово живешь. Нажмешь на капитана, скажешь – суперсрочно, аховая ситуация. Глаза ему ты уже успел намозолить, так что он поверит. Кэп ведь не из нашей конторы.

– Брать одни пистолеты?

– Тащи все подряд.

– А где хранить?

– Выдели каюту. Поставь охрану. Внутри. Ночное дежурство – только с оружием. Всем глаза на макушку. Объясни – кто уснет, может проснуться в раю. Дрючь наших орлов, как козлищ.