Выдроскунс тяжело вздохнул, кивнул мне на соседний стул и принялся рассказывать.

Все началось с того, что любимой младшей дочке бургомистра Хойры приспичило влюбиться. Счастливый избранник оказался не местным, но с большими связями, как это у нас говорилось, "по обе стороны закона". Через некоторое время сыграли свадьбу, а потом дочка стала наседать на папу с категоричным требованием пристроить обретенного зятя на теплое местечко - в городскую гвардию. С моей точки зрения (да и с точки зрения счастливого тестя, как мне кажется), оное местечко скорее претендовало на звание "горячего", но молодожены настаивали, и бургомистр сдался. У Капитана появился помощник.

Через месяц с небольшим помощник с молодой женой приобрели в центе города трехэтажный особняк, два торговых судна и открыли в банке четырехзначный счет. Еще через три недели Капитан вломился в кабинет к бургомистру, снеся по дороге телохранителя, швырнул в лицо градоначальнику свой значок, завернутый в заявление об отставке, и хлопнул дверью.

– Сеть осведомителей почти полностью уничтожена, - закончил свой невеселый рассказ Билл, - любая мало-мальски обеспеченная мразь выходит сухой из воды, а из старой гвардии не осталось никого - кто уволился сам, кого уволили, а кого и прикончили из-за многочисленных утечек информации. На их место бургомистров зятек - наш новый капитан - набрал такую шваль, что нормальному человеку с ними, прости господи, на одном поле гадить противно. Кое-кого из этих молодчиков ты должен помнить - лично сюда доставлял со связанными руками...

Мы с архивариусом немного помолчали, думая каждый о своем; затем я решительно поднялся и пожал старику руку:

– Бывай, старый! Может, еще свидимся.

– Ты куда сейчас?

– К Капитану. Домой. Кто бы не командовал сейчас гвардией, город и его обитателей лучше него все равно никто не знает.

– Что ж, передавай ему мои наилучшие.

– Непременно...

Билл немного подумал и, кряхтя, поднялся:

– Пожалуй, я тебя провожу. Все равно тут особенно делать нечего.

Мы вышли из здания, и тут старик побледнел и схватился за сердце. В ответ на мой встревоженный взгляд он указал трясущейся рукой на безжизненное тело в гвардейской форме, подпирающее стену. К ногам тела жалобно жался измочаленный донельзя драконозавр с полуоторванным ухом. Вот ты ж, я ведь совсем забыл!

– Не обращай внимания, - поспешил успокоить я.
– Кости вроде бы целы, нос и губы через неделю заживут, фонарь тоже сойдет, короче - ничего страшного. Вот о его драконозавре такого сказать, к сожалению, не могу Извергу дурные манеры нравятся еще меньше, чем мне. Как я понял, это та самая "новая смена", о которой ты говорил.

– Уж это ты верно подметил, - кивнул старик, немного восстановив дыхание.
– Чтоб ты знал, ты до полусмерти отделал нового капитана гвардии. Не хочется мне это говорить, но когда он очнется, у тебя, парень, будут большие проблемы. Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать - это по быстрому свалить из города на максимально большее расстояние.

– Да ну?

Мы с Извергом переглянулись. Кажется, мой приятель мыслил примерно так же, как и я.

Паскудно ухмыльнувшись, я вытащил из седельной сумки Изверга большой холщовый мешок, натянул на капитана так, что наружу торчали только сапоги, взвалил тело на плечо и спросил у Билла:

– Камера для работы с несговорчивыми мазуриками там же, где была раньше?

Дождавшись утвердительного кивка, я ухмыльнулся еще паскуднее и вновь направился в здание.

К моему несказанному облегчению, Капитан не только не сменил место жительства, но и оказался дома. Мы раздавили бутылочку бренди в память о старых добрых временах, немного поболтали, а потом я перешел к цели своего визита.

– Скажи, если бы тебе сейчас предложили снова занять свой пост, что бы ты ответил?

– Примерно следующее: "А нафига?!" - Капитан поморщился.
– Что толку, Сэд? Раз ты был в участке, то представляешь себе, что этот ублюдок сделал с гвардией. Даже если бы произошло чудо, о котором ты говоришь, на то, чтобы восстановить все как было, уйдут годы. Годы, понимаешь?!

– Старик, но ты же сам учил меня: "Не опускай рук, пока дышишь".

– Что-то я не пойму, к чему ты клонишь.

Я шлепнул на стол перед Капитаном четыре мелко исписанных с обеих сторон листка бумаги.

– Вот к этому.

– И что это такое?

– Это...
– я принял нарочито скучающий вид, - это так, ерунда. Первые три листа - подробное описание подвигов славного капитана гвардии Хойры, составленные им самим. Правда, за эти подвиги ему светят не награды и премии, а лет двадцать каторги. А четвертый - его прошение к любимому тестю об отставке с сегодняшнего дня по состоянию здоровья. Я великодушно обещал от твоего имени, что бургомистр получит только четвертый листок.

Слова, как говорится, были излишни. Восстановив дыхание после пылких объятий Капитана, я вкратце поведал ему о своем сегодняшнем приключении.