Оп-паньки! Кажется, я начинаю догадываться, на какую работенку подрядился. По какой-то роковой случайности (смешению градусов, дождливой погоде, злому наговору) я почти слово в слово запомнил услышанное в «Золотой кружке». И воспоминания эти были далеко не радостными. Не иначе, как меня попросят этому… Френгису, что ли, хвост накрутить…

— Кое-что слышал, — осторожно начал я. — Только раз уж ты начала рассказывать о себе…

— Надо же, мне, оказывается, повезло, — искренне удивилась первой части моей фразы девушка. — Сама-то я знаю об этих самых Дубравах только две вещи: их название и то, что там, скорее всего, пропал мой папа.

— Угу, — пробормотал я. — Что?!!

— Мой папа, — терпеливо, чуть ли не по слогам проговорила девушка. — Король Гройдейла Лейпольдт Четырнадцатый.

— Это я как раз понял. Не совсем ясно насчет Дубрав и «пропал». Короли, знаешь ли, не пропадают как простые смертные. Им этикет не позволяет.

— Надо же, а ты у нас еще и эксперт по королевскому поведению? — огрызнулась Глорианна и обиженно отвернулась. Через пять минут молчанки я не выдержал и извинился. Еще через пять минут меня простили.

— Как бы там ни было, а папа действительно пропал почти полгода назад. Причем — весьма таинственно. Доподлинно известно, что он пошел перед сном в свой кабинет немного поработать, и с тех пор его никто не видел. У меня есть все основания считать, что он отправился в Спящие Дубравы. Или кто-то оттуда его выкрал.

Я выразительно сплюнул на ни в чем неповинный листок подорожника и попытался выразить свою мысль как можно более мягко:

— Все, что я могу тебе сказать — хорошенькие порядки в этом вашем Гройдейле! Исчез законный правитель, и есть предположения, где его искать. Единственный, кто до этого додумался — его дочь, которая не так давно перестала в куклы играть…

Тут я перехватил гневный взгляд Глори и понял, что хватил лишку. Взгляд этот прямо предупреждал, что я и сам не патриарх, и если в самое ближайшее время не исправлюсь, то могу нарваться… Ух, уточнять, на что, не хотелось.

Поэтому я поспешно добавил:

— Ну, это я так, красного словца ради, — и с блеском закончил: — Чушь собачья!

Как бы разделяя мои слова, уже давно прислушивавшийся к разговору Изверг громко фыркнул, но Лака тут же тяпнула его за ухо, говоря этим: «Не лезь!» — и он послушно заткнулся.

Глорианна вздохнула:

— Ты прав, если бы мне рассказали нечто подобное, я бы отреагировала примерно так же.

Она немного подождала моего сочувствия, но, так и не дождавшись, продолжала:

— Видишь ли, в Гройдейле сейчас не все в порядке. Ты сам упоминал о гномах и должен знать, что мы с ними никогда не ладили.

«Не ладили» — это еще мягко сказано. Распря Княжества и вотчины моей попутчицы тянется уже веков семь, и конца-края этому не видно. И даже древние хроники не могут прямо ответить, кто же в этом споре прав: гадостей за столько лет было предостаточно с обеих сторон. Впрочем, на одном только Гройдейле свет клином не сошелся — просто маленькие бородатые поганцы испокон веков собачились со всеми подряд. Такой уж у них сволочной характер.

— Папа никогда особенно не распространялся в моем присутствии о внешней политике, но, сдается мне, сейчас наши отношения с Княжеством совсем никуда не годятся. Гройдейл, как ты сам сказал, — государство небольшое, и если начнется заваруха, то каждый воин будет на счету. Именно поэтому я сама отказалась от любого эскорта, когда отправилась на поиски.

— Извини, я, конечно, тронут твоей самоотверженностью и все такое, но не может ли статься так, что старина Лейпольдт просто устал от возни с бородатыми и решил устроить себе внеплановый отпуск. Лично я бы на его месте это особенно не афишировал. Или же — да простит меня твоя уважаемая матушка — просто подружку себе завел. На стороне.

Стиснув зубы, девушка отрицательно мотнула головой:

— Исключено.

— Что так?

— Мама умерла несколько лет назад. С тех пор, насколько я знаю, отец ни разу не взглянул дважды на одну и ту же женщину. Хотя кое-кто из придворных неоднократно намекал ему на необходимость повторного брака.

Я немного смутился:

— Извини, я…

— Проехали! — отрезала девушка. — Разумеется, ты не знал, да и я уже привыкла. В конце концов, я уже взрослый человек и понимаю, что нестарый еще мужчина не может вечно быть один и до конца жизни оплакивать ушедшую любовь. Я бы даже обрадовалась, если бы у него кто-нибудь появился… наверное…

Немного помолчав, она рубанула воздух ладонью:

— Ладно, продолжаю. Поверь мне, отец никогда бы не поступил так, как ты предположил. Может быть, как монарх он был и не идеален, но страну в тяжелые времена не бросал. И потом тебе не кажется, что полгода — чересчур даже для самого широкомасштабного загула?

— Так-то оно так, да только кто тебе сказал, что с ним все в порядке. Не хочется сгущать краски, но в любом кабаке у тебя вряд ли спросят имя, а тем более — титул, прежде чем ткнуть ножом. Одним словом, откуда у тебя такая уверенность, что твой старик, во-первых, жив, и, во-вторых, подался именно в Дубравы?