— Это же… — начал было Римбольд, но тут вперед шагнул шептавшийся с герцогиней мужчина в алом. В одной руке он сжимал короткий серебряный жезл (угадайте с трех раз, с каким навершием?), в другой — кожаную папку с тем же тиснением.

— Кто этот человек, Лорд Справедливости? — раздался во внезапно наступившей тишине голос Белисинды. Кивком она указала на старика.

— Преступник, Ваша Светлость, по имени… — Лорд полез в папку и прочитал: — … по имени Тиндл Никс. Бродяга, без определенного места жительства, не женат. Судим дважды, второй раз клеймен железом.

— Примерный мальчик, — даже серьезность момента не смогла изгнать всепоглощающую скуку из голоса герцогини. С другой стороны, как, интересно, звучал бы мой собственный голос хотя бы после пары лет, изо дня в день наполненных такими вот серьезными моментами? — Ну-с, и что он натворил на этот раз?

Лорд вновь раскрыл папку:

— За несколько минут до заката прошедшего дня преступник срезал у потомственного купца Роликса Четвертого кошелек, когда упомянутый купец выходил из таверны «Кис-Кис», чтобы отправиться домой. Обвинитель и свидетели ждут разрешения войти, Ваша Светлость.

— Что ж, введите свидетелей.

Да, с точки зрения Белисинды, все действительно более чем скучно. Сначала высказывался обвинитель, потом свидетелей приводили к присяге, они давали свои показания, потом слово предоставлялось обвиняемому, и, наконец, герцогиня выносила приговор. Рутина, одним словом. Старикашка получил пять лет каменоломен, «ночная бабочка», уличенная в попытке подмешать в вино богатого клиента любовный эликсир — к порке и лишения лицензии на полгода. Наконец, наступила очередь нашего друга.

— Этот человек, Бон Геймс, сегодня при многочисленных свидетелях ударил ногой кошку…

Сановники возмущенно зашумели, но мгновенно замолчали, стоило только герцогине поднять руку.

— …на Площади Вертикальных Зрачков, в три с четвертью часа после полудни, — спокойно закончил Лорд Справедливости.

Суд выслушал троих из «многочисленных свидетелей» преступления: продавца засахаренных фруктов — мальчика лет семи и двух толстых теток — зеленщицу и владелицу скобяной лавки, а потом Белисинда обратилась к парню:

— Что ты можешь сказать в свое оправдание, Бон Геймс?

Даже в кандалах, Бон ухитрился элегантно поклониться, откашлялся и начал:

— Ваша Светлость! Прежде всего, позвольте мне выразить Вам свою признательность за то, что в Ай-Ту-Дорре, как и подобает любому цивилизованному государству, человека не могут осудить, пока не доказана его вина. Уверен, что как только вы услышите подробности этого происшествия, то поймете, что нет никакого преступления, а присутствует лишь досадное незнание и роковая случайность.

Парень перевел дух, ободряюще подмигнул нам и продолжал:

— Дело в том, Ваша Светлость, что я с друзьями лишь сегодня днем прибыл в Вашу прославленную столицу. Мы великолепно позавтракали и разошлись, чтобы осмотреть достопримечательности. Я, как человек весьма азартный, не мог пройти мимо знаменитых на весь мир игорных домов Ай-Ту-Дорра и решил воздать должное Ссуфу-Игроку. Но видимо, сегодня мой небесный дух-хранитель взял выходной. Ничем другим я не могу объяснить тот факт, что меня ободрали как липку во всех более-менее приличных заведениях. Злой донельзя, я как раз выходил из двери очередного игорного дома. И тут, прямо перед моим носом, из-за угла этого самого дома, выходит котяра с самой наглой и довольной мордой, какую только возможно вообразить. Вообще-то я ничего не имею против кошек и, каюсь, был совершенно не прав, но в тот момент… Одним словом, я залепил бедному животному хорошего пинка, и в тот же момент чуть не оглох от воплей «Святотатец!» и «Казнить!» Меня избили, скрутили и поволокли сюда, чудом не разорвав по дороге.

— Ты закончил? — поинтересовался Лорд Справедливости.

Бон вновь поклонился:

— Да, сударь.

— Если ты, негодяй, хочешь обратиться ко мне, то должен говорить «Ваша Неподкупность», — хмуро буркнул Лорд. — Впрочем, в твоем случае это уже не имеет никакого значения, не так ли, госпожа моя герцогиня? — И он вопросительно взглянул на Белисинду. Та чуть колыхнула подбородками и провозгласила:

— Итак, выслушав обвинение, свидетелей, а также приняв в расчет то, что обвиняемый не отрицает совершенного им, как верховный судья Ай-Ту-Дорра я приговариваю этого человека, Бона Геймса, к смертной казни через повешенье. Правосудие свершится завтра на утренней заре. Уведите преступника.

В другой момент я наверняка бы ухмыльнулся при виде того, как вытянулось лицо Бона, когда он осознал смысл услышанного, но сейчас мне было не до смеха. Я глубоко вздохнул и… крепко наступил Римбольду на левую ногу. Одновременно со мной Глорианна поступила аналогичным образом с его правой.

— Да что же вы!.. — завопил гном, подскакивая на месте. Потом он посмотрел на меня, на девушку и прочитал в наших глазах ответ. Привлеченный воплем, конвой, подталкивающий Бона к выходу, остановился.