— Нет, это ты послушай! Ты лишил меня девственности, а потом спрашиваешь, с тобой я, или нет! Если я тебе не нужна, подари шелковый шнурок, как в старину делали. Я на нем удавлюсь.

— Прости. Не привык еще.

— Это вы, мужики, можете еще себе другую найти. А нам после запечатления — все! Труба!

— Я же сказал, прости!

— Тогда не перебивай! Департамент имплантации — это не то, что ты думаешь. Это в десять раз страшнее и в сто раз опаснее. Я в нем работала. Рассказать не могу, подписку давала.

— Даже мне?

— Времени нет. Слушай, не перебивай. Ты в конспирации сосунок, а я третий год прячусь. Поэтому слушай. Первое — продукты. Во-вторых, нужно найти двух-трех верных товарищей. Есть у тебя такие?

— Здесь — один. Остальные далеко.

— И у меня — одна. Маловато. Троих бы надо. Следы заметать. А четырех — еще лучше. На кредитке у тебя много?

— Сто сорок тысяч.

— А ты богатенький!.. Скажи им «до свидания». А кредитку отдай другу. И пусть катит с ней на край света зигзагами и с частыми остановками.

— А мы?

— А мы возьмем кредитку моей подруги, отдадим ей кредитку твоего друга и отправим на другой конец света. Тоже зигзагами, но с редкими остановками.

— А сами рванем по ее кредитке?

— Умница!

Болан принялся загибать пальцы.

— Погоди! А твоя кредитка?

— Выбывает из игры. Я же говорю — троих надо бы.

— Но в Департаменте не знают, что мы поженились. Мы же не оформились.

— Завтра узнают. Мы сегодня весь день языком мололи. Сучий потрох! Почему мы сексом не занялись? Никто не знал бы, что мы вместе. Я бы тебе новые документы раздобыла.

— Как?

— В морг бы устроилась. Документы покойника — тебе, а в морге одним неопознанным трупом больше. Или еще что-то в этом роде.

— Слушай, ты опасная женщина!

— Продукты собирай. Консервы, соль, сахар. Что еще в холодильнике?

— Навалом всего. Мы же в горы собрались, — Болан уже запихивал в рюкзак туристское барахло. Одежду, консервы, фонарик, веревки, палатку, спальник. Поспешил на кухню к холодильнику. Илина разыскала в прихожей большую сумку, шарила по углам и собирала то, что упустил Болан. Через пятнадцать минут сборы были закончены.

— Бол, может я малость того, но из твоего дома есть второй выход?

— Окно на кухне. — Болан уже продел руки в лямки рюкзака.

— Стой! Рюкзак мне! Бери сумку. Если что, бросай ее и беги.

— А где встретимся?

— Канатку в горы знаешь? Под десятой опорой, — она уже толкала Болана на кухню. Пока тот возился с защелками окна, разыскала в шкафчике пачку перца, надорвала, посыпала на подоконник.

— Забыл! — Болан бросился в комнату, выдернул из компа блок долговременной памяти, сунул в карман. — Нефиг им облегчать работу.

— Молодец! Быстро въехал в ситуевину! — оценила Илина. Болан выпрыгнул из окна во двор. Окинув последний раз взглядом кухню, Илина погасила свет, подала ему рюкзак, сумку, села на подоконник, чертыхнувшись, спрыгнула вниз, ловко забросила рюкзак на спину, захлопнула оконные рамы.

— Иди за мной. Здесь в заборе дыра к соседям, — громким шепотом позвал Болан.

— Говори вслух и веди себя естественно, — отозвалась она.

Пролезли в дыру, прошли садом и у калитки столкнулись с хозяевами.

— Никак уезжаете?

— Ага! — весело отозвался Болан. — В горы. На две недели. Если Берт меня спрашивать будет, скажите, чтоб догонял.

— А как же — «умный в гору не пойдет»?

— Так то — умный. Это не о нас, — отозвалась Илина.

— Где вас искать-то?

— Берт знает. Где договаривались.

Проходя мимо урны, Илина выкинула в нее пустую пачку из-под перца.

— Куда сначала идем? К Берту или твоей подруге? — спросил Болан.

— Ко мне. Там ты сидишь тихо как мышка. А я, высунув язык, ношусь по городу. Раньше обеда Департамент обо мне не узнает, а из города мы еще до рассвета исчезнем. Ты что, никогда рюкзак не укладывал? Консервные банки в спину упираются.

Войдя в дом Илины, Болан поразился простоте и аскетичности обстановки. Это был не дом, в котором живут, а временное пристанище. Пузатый рюкзак под кроватью подтвердил первоначальное впечатление.

— Вот как, оказывается, живут отказницы.

— Да, хорошего мало, — согласилась Илина. — Гони кредитку и объясняй, как найти твоего друга.

— Ты думаешь, он тебе поверит настолько, что отдаст все сбережения?

— Разумеется. Во-первых, я умная, загадочная, обаятельная. С хорошо подвешенным языком и умением мутить мозги. А во-вторых, ты напишешь ему записку.