Прежде чем уйти, Эдди пошел поцеловать Бэби, игравшую посреди кухни под присмотром Лоис. Потом с рассеянным видом поцеловал жену.

— Не забудь позвонить, если поедешь в Майами, — сказала она.

Воздух уже накалился. Солнце стояло в зените. Здесь всегда было солнечно, только два или три дождливых месяца. И всегда цвели цветы — на клумбах, на кустах. А вдоль дорог поднимались пальмы.

Эдди прошел через сад и направился в гараж за своей машиной. Все попадавшие в Санта-Клару называли это место земным раем. Между морем и лагуной стояли новенькие дома, вернее, настоящие виллы, окруженные садами.

Машина по деревянному мосту пересекла лагуну и, свернув на большую улицу, въехала в центр города. Катилась она бесшумно, сверкая на солнце. Это был автомобиль одной из лучших марок.

Все вокруг было чисто, светло и красиво. Все блистало новизной настолько, что могло показаться, будто окружающие предметы сошли с рекламы какой-нибудь туристической компании.

Слева, в гавани, медленно проплывали яхты. А на Мейн-стрит, рядом с торговыми домами, мелькали рекламы ресторанов, по ночам сверкавшие неоновыми огнями:

«Цыганский табор», «Риалъто», «Кокосовая роща», «Маленький коттедж».

Все двери были еще закрыты, а если где и открывались, то только потому, что начиналась уборка.

Эдди свернул налево и покатил по шоссе на Санкт-Петербург.

Неподалеку от города стояло деревянное строение, на стене которого можно было прочесть:

Вдоль всего фасада тянулся длинный прилавок, на котором уживались фрукты всех частей света: красноватые с золотистым отливом ананасы, грейпфруты, блестящие апельсины, плоды манго и авокадо. Фрукты были уложены отдельными пирамидками по сортам; и тут же овощи, которым сверкавшие на них капли воды придавали нарочито свежий вид.

Здесь торговали только зеленью, а внутри магазина можно было найти почти все бакалейные товары, разгороженные рядами полок, до потолка уставленных консервами.

— Все в порядке, хозяин?

В тени всегда оставляли свободное место для его машины. Каждое утро навстречу ему выходил старый Анджело в белом халате и белом фартуке.

— Все в порядке, Анджело?

Эдди улыбался очень редко, чтобы не сказать никогда, и Анджело, как и Эллис, привык к этому. Такой уж был у Эдди нрав. Его мрачность совсем не означала, что он в плохом настроении. Он по-своему присматривался к людям и окружающим предметам, и не потому, что ожидал подвоха, а просто все спокойно обдумывал, рассчитывал.

В Бруклине, когда Эдди не исполнилось еще и двадцати лет, кое-кто уже стал называть его бухгалтером.

— К вам тут приехал какой-то парень.

— Знаю. Где он?

— Я отвел его к вам в кабинет. Ведь я не знал…

Двое продавцов в фартуках украшали стойку ранними фруктами. В комнате рядом с кабинетом стучала пишущая машинка, и через стеклянную перегородку можно было разглядеть светлые волосы и четкий профиль мисс ван Несс.

Эдди приоткрыл дверь.

— Мне никто не звонил?

— Нет, мистер Рико.

Он знал, что секретаршу зовут Бейла, но никогда не называл ее по имени. Он вообще ни с кем не допускал фамильярности, а особенно с ней.

— Вас ждут в кабинете.

— Спасибо.

Он вошел к себе, стараясь не смотреть на человека, который сидел против света с сигаретой в зубах и при виде его не поднялся. Эдди снял пиджак и панаму, повесил их на вешалку, затем сел, расправил складки на брюках и тоже закурил.

— Мне сказали, чтобы я…

Наконец-то Рико остановил свой взгляд на посетителе, здоровом, мускулистом парне лет двадцати четырех — двадцати пяти, с рыжеватыми вьющимися волосами.

— Кто тебе сказал?

— А вы что, не знаете?

Больше Эдди ничего не спросил, только стал разглядывать рыжего, а тот, почувствовав себя неловко, поднялся и пробормотал:

— Бостон Фил.

— Когда ты его видел?

— В субботу, три дня назад.

— Что же он тебе сказал?

— Велел разыскать вас по этому адресу.

— А еще?

— Сказал, чтобы я не думал куда-нибудь смотаться из Санта-Клары.

— И больше ничего?

— Ни под каким предлогом.

Эдди не сводил с него глаз, и парень добавил:

— И чтоб не мозолил глаза.

— Садись. Как твое имя?

— Джо. Там меня называют Кудряш Джо.

— Тебе сейчас дадут фартук. Будешь работать за прилавком.

Рыжий вздохнул.

— Так я и думал.

— Не нравится?

— Я ничего такого не сказал.

— Ночевать будешь у Анджело.

— У старика?

— Да. А уходить будешь только с его ведома. Кто же тебя разыскивает?

Джо нахмурился.

— Мне советовали поменьше болтать, — тоном упрямого ребенка произнес он.