— Но где-нибудь мы сможем остаться наедине. Жасмин де Мариско? — произнес он. — Думайте быстро, или я буду вынужден устроить сцену.

— Мы не можем покинуть праздник прежде короля и королевы, — запротестовала она. — Бабушка только сегодня предупреждала об этом.

— Яков с Анной не будут о нас скучать. Здесь больше трехсот гостей. А вы знаете, что ваш рот создан для поцелуев и я жажду его поцеловать?

Пораженная, она глядела на него, отдавая себе отчет в том, что и сама хочет его поцеловать. «Как давно я не целовалась? — старалась припомнить Жасмин. — Когда в последний раз меня поцеловал Ямал?» Она не могла вспомнить и от этого ощутила грусть. Она отвернулась от Гленкирка, чтобы граф не заметил слез в ее глазах.

Но он все-таки разглядел перемену в выражении ее красивого лица.

— Вы вспомнили о муже? — спросил он с безошибочной интуицией. — Со дня его смерти вы не целовались с мужчиной? Ведь так, Жасмин де Мариско? Я не хотел, чтобы из-за меня вам сделалось грустно.

Без слов она кивнула головой.

Граф Гленкирк повел ее прочь из зала, где вовсю шумел праздник двенадцатой ночи, вверх по лестнице Линмут-Хауса.

На середине второго пролета Жасмин пришла в себя и спросила;

— Куда вы меня ведете, милорд?

— В мои покои, — прямо ответил Лесли. — Я остановился в этом доме в качестве гостя вашего дяди. Жасмин остановилась:

— Не думаю, что с моей стороны благоразумно сопровождать вас далее, милорд. Наоборот, я считаю это безрассудным.

Яков Лесли ничего не ответил. Вместо слов он нежно прижал ее лицо к своему и поцеловал в губы долгим и страстным поцелуем. Ее губы инстинктивно ответили, и их дыхания слились. Он оторвался от ее губ и посмотрел в великолепные бирюзовые глаза девушки.

— Мы очень одиноки. Жасмин де Мариско, и все же никто из нас пока не готов к браку. Давайте этой ночью разделим наше одиночество. Я хочу вас, мадам, и это все. Но я хочу именно этого. Думаю, и вы хотите меня. Если я ошибаюсь, вам стоит только повернуться и спуститься вниз. Я не последую за вами и не буду ни к чему вас принуждать.

Она безмолвно смотрела на графа. Как он смеет! Как он посмел предложить ей такую вещь… Тыльной стороной ладони он коснулся ее лица и нежно провел по нему от подбородка вверх. От этого прикосновения Жасмин вдруг, к своему ужасу, поняла, что она действительно его хочет. Страсть была ей знакома, и в этот миг тело кричало, требуя утоления желания.

— Мы оба свободны, и ничто не мешает нам предаться страсти, — нежно уговаривал граф. — Вы так красивы, я не могу себя сдержать. Я знаю, вы не распутница, но вы — женщина, а не девушка, иначе я не предложил бы вам такую связь, мадам.

Она кивнула, не в силах подыскать нужных слов. Тогда он снова взял ее под руку и повел дальше по лестнице вверх. Не говоря ни слова, она следовала за ним, зная, что теперь уже нет возврата. Да она и не хотела возвращаться. Она не чувствовала, что влюблена в графа Лесли, но стремилась к близости с ним, какая бывает между любовниками.

Они вошли в его покои, и навстречу поспешил невысокий человек.

— Сходи незаметно вниз, Фергус Мор, и принеси нам ужин, — распорядился Лесли. — Оставь на столе в гостиной и ложись спать. — И он повел Жасмин дальше. Они оказались в спальне — квадратной комнате средних размеров, с обитыми тканью стенами. В камине ярко пылал огонь. Огромная дубовая кровать, застланная красным бархатом, занимала почти всю стену. Граф плотно прикрыл за собой дверь и, повернувшись к Жасмин, взял ее за руки.

— Я сошла с ума, — сказала она, обретя голос. — Этого делать нельзя, милорд.

— Ты боишься? — спросил он и, расстегнув бриллиантовую застежку ягули, склонился, чтобы поцеловать впадинку у основания шеи.

— Нет, — прошептала она, наслаждаясь прикосновением губ к ее коже. — Я никогда не боялась того, что делают вместе мужчины и женщины.

Вместо ответа он расстегнул вторую бриллиантовую застежку и распахнул платье от шеи до пояса, потом сорвал его с плеч и, скользя руками вниз к бедрам Жасмин, уронил на пол грудой шелков.

— Не двигайся, — распорядился он и буквально содрал с себя одежду.

Жасмин задохнулась. Внезапно ее охватило жгучее желание. Она жадно смотрела, как он раздевается. По сравнению с Ямалом он был таким светлокожим. Высоким и крепким, с широкими плечами, густыми завитками темных волос на груди. Сильные ноги тоже покрывали волосы, такие же, как и на треугольнике, там, где был знак его мужественности, сейчас уже наполовину восставший. Она никогда не видела, чтобы у мужчины было столько волос. В ее стране у мужчин волосы были только на голове. По крайней мере у тех, которых она знала. Лесли грубо притянул ее к себе, и она почувствовала что-то твердое. Он был жилистый и, казалось, без капли жира. В глазах его сквозили восхищение и нежность.

Ей захотелось дотронуться до него. Она погладила его по лицу и почувствовала, как колется его щека, потом провела пальцем по густым непокорным бровям, которые сразу же после прикосновения снова приходили в забавный беспорядок. Жасмин тихо рассмеялась, и он улыбнулся ей, затем поднял и понес через комнату к ожидающей огромной кровати, осторожно положил и сам утонул рядом с ней в пуховой перине.

Уложив Жасмин на руку, граф другой рукой потянулся к ее грудям и стал ласкать соски, заставляя их сделаться твердыми, потом согрел теплотой рта сначала один, потом другой, коснулся языком, и она что-то забормотала от удовольствия. Провел рукой по изящной шее, ощущая, как от прикосновения сами встают ее волосы.