Но даже родные Жасмин не удержались от обсуждения ее положения, расположившись вечером за столом на ужин.

— Да уж, ты нас всех удивила, дорогая, — резко заметила Виллоу. — Никогда бы не подумала, что ты на такое способна.

И все же ты ведешь себя достойно. Что, интересно, думает об этом мама.

— Бабушка беспокоится о моем будущем, — ответила Жасмин.

— Ты хочешь сказать, девочка, что она оправдывает твое поведение? — Виллоу изобразила изумление, но холодным рассудком все понимала.

— Когда-то бабушка познала великую любовь, — мягко ответила племянница. — И теперь может войти в мое положение, тетя.

— Хм, — фыркнула графиня Альсестерская, отказываясь от спора. — Надеюсь, ты получишь от этой связи хотя бы что-нибудь. Поместье или дом в городе, — добавила она. — Хоть что-нибудь. Полагаю, ты заслужила.

— Жасмин играет заглавную роль в завтрашней маске, — гордо сообщила Велвет. — И Сибилла тоже участвует. Она будет нимфой реки Вай. А младшая дочь Робина с малюткой Недди будут у принца Карла злыми лесными духами. Думаю, Виллоу, это будет потрясающий спектакль.

— Как я скучаю по прежним временам, — призналась Виллоу. — Мы так славно танцевали при дворе королевы Елизаветы. Намного приятнее, чем эти дорогостоящие «маски». Из-за расходов королевы король постоянно в долгу — казна ведь не бездонная, Велвет. Теперь они еще сильнее обложат налогами наши торговые дома, чтобы расплатиться за свои глупости.

— Король — щедрый человек, — заметила Жасмин.

— На чужие деньги, — парировала тетя. — Когда это кончится? — возмутилась она. — Я так рада, что все мои дочери замужем за джентльменами из провинции. От двора надо держаться подальше, где только и делают, что попусту тратят деньги и так легко могут скомпрометировать женщину.

— Мою дочь скомпрометировать нелегко, — запальчиво ответила Велвет. — Отказав принцу, она бы вызвала гораздо больший скандал, чем уступив ему. Но если ты, Виллоу, большую часть жизни провела в деревне, как тебе понять этикет двора Стюартов?

Сибилла легонько стукнула под столом сводную сестру, ее глаза весело блестели, в то время как их мать и тетя обменивались колкостями. Тетя Виллоу очень не любила, когда ее уличали в невежестве.

— Я бы умерла, если кто-нибудь из моих дочерей повел бы себя так, как Жасмин, — объявила она.

— И была бы совершенно права, — подхватила Жасмин. — Потому что все твои дочери замужем и мужья их живы. Мне повезло меньше, и поскольку принц тоже холост, наше любовное приключение никому не причиняет горя.

— А что будет, когда принц женится? — спросила Виллоу. — Что станется с тобой?

— Конечно, принц когда-нибудь женится. Это необходимо для блага королевства. Я покину двор, когда этот день наступит. Хэлу я об этом сказала — своим присутствием я не собираюсь ставить его жену в неудобное положение. Мне будет нетрудно это сделать. Жизнью при дворе я не дорожу и соскучилась по детям и деревне.

— Боже! — воскликнула Виллоу. — Как ты похожа на маму. Помню, как трудно мне было договориться с ней. Господь, спаси нас и помилуй, ты говоришь и думаешь, как она.

Все сидящие за столом рассмеялись, а Робин шутливо-сочувственно обратился к ней:

— Бедняжка Виллоу! Тебе так и не удалось заставить маму вести себя подобно доброй домохозяйке. А это ведь был твой крест, старшая сестренка. А теперь еще появилась такая же трудновоспитуемая племянница.

— Смейся, сколько хочешь, Роберт Саутвуд, — ощетинилась Виллоу, — но увидишь, ничего хорошего из отношений Жасмин с принцем Генри не выйдет. Они только привлекут внимание к нашей семье. А ее благополучие всегда основывалось на том, что нас не замечали.

— Я родственник короля, — возразил граф Брок-Кэрнский. — Как нас могут не знать при дворе? Прости, Виллоу, если тебя это не устраивает, но это так. Теперь половину года мне приходится проводить в Англии, хотя я вовсе этого не хочу.

Разговор перешел на костюмы для праздника у графа Линмутского, который должен был состояться следующим вечером.

— Я слышала. Жасмин, к завтрашнему спектаклю тебе приготовили вовсе неприличный костюм, — проговорила тетя. — Это действительно так?

— Боюсь, ты будешь шокирована, — призналась Жасмин. — Хотя в Индии одеваются еще смелее. Там тело не считается неприличным. Может быть, тебя успокоит, что сразу после «маски» я переоденусь в другое платье. Принц будет Солнцем, а я Луной.

— О, как одинаково мы думали! — воскликнула леди Саутвуд. — Твой дядя Робин, дорогая Жасмин, оденется Вечерней звездой, а я Утренней. Костюмы будут в основном голубыми.

— А у принца — из золотой парчи, — сказала Жасмин. — А мой, тетя Эйнджел, — из серебряной. А как ты оденешься на праздник к дяде Робину? — Она повернулась к Виллоу.

— Древней богиней дома и очага, — едко ответила та.

— Замечательно подходит для тебя, — пробормотал лорд Саутвуд и взглянул на ее мужа. — А ты, Джеймс? Что умного пришло тебе в голову и одобрено Виллоу?