Жасмин прикусила губу, чтобы не захохотать. Маленькой она вела себя так же и была уверена, что огонь, горевший в леди Фортуне, только притушили, но не загасили вовсе.

— Бабушка, ты их здорово выдрессировала, — признала она.

— В границах! — поучительно сказала Скай. — Детей нужно держать в границах, дорогая! Они должны знать, что хорошо, что плохо, что им разрешено делать, а что нет. Ты их слишком баловала, и, надеюсь, когда вы вернетесь в Кэдби, не испортишь моих трудов. Манеры! Манеры прежде всего.

Хорошие манеры скроют множество огрехов и недостатков, Жасмин.

Жасмин наклонилась и заключила каждого из детей в теплые любящие объятия.

— Как я рада вас видеть, дорогие, — воскликнула она. — Индия, ты уже настоящая леди. Готова поспорить, что при дворе нет тебя краше.

— Спасибо, мама, — расплылась от удовольствия Индия, а Скай послала внучке взгляд, означавший: «Что я тебе говорила!"

— И ты, милорд, очень вырос, — повернулась к сыну Жасмин. — Когда будешь постарше, может быть, сможешь служить пажом у короля. Тебе этого хочется?

— Спасибо, мама, — ответил лорд Генри Линдли, но не прибавил к этому ничего.

Жасмин взглянула на бабушку.

— Генри — скрытный мальчик. Он много думает, но держит свои мысли при себе, но он хороший парень.

— На свои три года он выглядит таким серьезным. — Жасмин снова наклонилась к сыну. — Так ты хочешь служить королю, Генри?

Он кивнул, но в глазах мальчика промелькнул испуг.

— И мне скоро придется уехать ко двору, мама? — спросил он.

Жасмин обняла и поцеловала сына.

— Не бойся! Через много-много лет, дорогой. — И с облегчением увидела, как после этого обещания сын улыбнулся. Какой он еще ребенок, несмотря на свой взрослый костюм!

— Мама! Мама! — Фортуна тянула Жасмин за юбку. — Поцелуй и меня! И меня!

Жасмин рассмеялась и, повернувшись к младшей дочери, поцеловала ее в обе щеки. Фортуна хихикнула.

— Люблю целоваться, — с восторгом объявила она.

— Какая ты стала рассудительная, — счастливо промолвила Жасмин.

Последующие недели были самыми счастливыми в ее жизни. Окруженная любящими и хлопочущими вокруг нее родными, она становилась все умиротвореннее по мере того, как в ней зрел ребенок. Она гуляла с детьми в бабушкиных парках, по полям, в садах, принадлежащих Королевскому Молверну. Дни удлинялись, становилось все теплее — весна катилась к лету, потом лето побежало к осени.

Жасмин объяснила детям, что в конце сентября в семье появится новый ребенок. Они удивлялись ее растущему животу и прижимались к нему ушами, чтобы услышать младенца.

— А почему маленький у тебя внутри? — однажды спросила Индия.

— Чтобы жить в нашем мире, он сначала должен вырасти там, — ответила мать.

— А как он туда попал? — продолжала расспросы дочь.

Скай лукаво посмотрела на внучку:

— В самом деле, дорогая, как он туда попал?

— Его положил туда папа, — не увиливая, ответила Жасмин.

— Мой папа? — не унималась Индия. На секунду печаль затуманила глаза Жасмин, но она тут же улыбнулась старшей дочери:

— Нет, Индия, не твой папа. Другой папа.

— А другой папа будет моим папой? Он приедет жить с нами?

— Нет, жить с нами он не сможет, но скоро ты с ним познакомишься. Он приедет на рождение ребенка. Тебе он понравится, и ты ему понравишься, обещаю, — заверила дочь Жасмин.

На третий день сентября от Генри Стюарта прибыл гонец. Принц заболел. В своем замке в Ричмонде он слишком активно занимался спортом, а потом, разгоряченный, отправился купаться на реку. После этого слег с ужасной простудой. Он обещал, самое позднее, приехать к середине месяца. И просил ее не рожать до него. Она улыбнулась, хотя и была встревожена. Чума все еще свирепствовала и в деревне, а ослабленный простудой принц легко мог заразиться.

— Как он себя чувствует на самом деле? — спросила она гонца.

— Его лихорадит, — ответил тот. — И мучает кашель. Уверяю вас, мадам, он не умрет, если это вас беспокоит. Он уже болел так и раньше и всегда поправлялся.

Больше от принца не поступало вестей. Пятнадцатого сентября Жасмин весь день тревожно смотрела на дорогу, но Генри Стюарт так и не приехал. Наконец, когда вечером семья села за ужин в большом зале, у дома появились всадники и вошел Хэл. Бледные щеки Жасмин сразу порозовели, пока, спотыкаясь, он бежал через зал.

— Любовь моя! Наконец ты приехал! — Боже, каким изнуренным он выглядел, еще не оправившись от болезни. И все-таки приехал к ней! Руки Жасмин обвились вокруг шеи принца, и она страстно его поцеловала, понимая теперь, как скучала по возлюбленному.

Он поцеловал ее в ответ и, усадив, улыбнулся и потрогал живот:

— Как ты великолепно расцвела, любовь моя. Я вижу тебя, и мое сердце наполняется блаженством. Как мне тебя не хватало все эти месяцы!

Лорд и леди де Мариско обменялись взглядами и радостно улыбнулись друг другу. Жасмин не преувеличивала — принц Генри искренне ее любил. И хотя внучка никогда не выйдет за него замуж, принц даже после женитьбы позаботится о ней и ребенке.