Акбар тяжело вздохнул и взглянул на начальника караула. Тот едва заметно кивнул немым, ожидающим за спиной кашмирских принцев. С невероятной быстротой палачи удушили братьев, прежде чем те сообразили, что происходит. Под командой начальника они унесли тела, чтобы тут же предать сожжению. Правитель, жена и дочь снова остались одни. Начальнику необходимо будет хранить молчание: он сделал карьеру при дворе Могола и знал, что скоро воцарится Салим.

— Они лгали! — выкрикнула Ясаман. — Они лгали!

— Нет, мой розовый бутон, — мрачно ответил Акбар, — они говорили правду.

— Салим бы не доставил мне такое горе! — От волнения голос Ясаман задрожал — Нет! Он любит меня.

— Да, он любит тебя, — согласился отец. — Но не как брат сестру. Он любит и жаждет тебя, как мужчина женщину. Ты и сама это знаешь, но боишься признаться.

— Он пытался соблазнить меня в ночь моего тринадцатилетия, — едва слышно прошептала девушка. — Я знала, что это нехорошо, и все же. — Ее голос сорвался.

— Я знаю, что он пытался тебя соблазнить, — ответил Акбар, — но ты не должна чувствовать из-за этого вину. Ты была тогда невинной девочкой, и в тебе пробуждались чувства, которых ты не могла понять. Но вот брат твой понимал и, да простит его Бог, постыдно этим воспользовался.

— Откуда ты знаешь, отец? — Ее щеки вспыхнули от воспоминания о коротком, но жарком свидании с братом.

— Адали был там. Он замечал, какие взгляды бросал на тебя брат в последние годы. Он подозревал его и, как выяснилось, правильно делал. Запомни, Адали можно верить. Много лет назад он обещал Кандре охранять тебя от всякого зла и все эти годы оберегал тебя.

Ясаман кивнула.

— Поэтому меня так быстро и выдали за Ямала?

— Да. Мы с матерью хотели тебя защитить. Мы верили, что брак решит проблему.

— Я немного знала мать Ямала, — заговорила Ругайя Бегум. — И пару раз видела самого принца. Он показался мне симпатичным и добрым, а репутация его была безупречной. Я знала, что ты не откажешься остаться в Кашмире, где будешь жить вдали от глаз Салима, и мы надеялись, и от его помыслов. Но видимо, ты засела в его голове. Зная, что отец умирает, он решил убрать последнюю преграду на пути обладания тобой.

Родители говорили, а мир Ясаман разваливался: ее любимый муж убит ее любимым братом, который сделал это, чтобы… чтобы… Что ему нужно от нее? Обладать ее телом? Это ей было понятно. Но какое место в своей жизни он ей готовил? Всю жизнь она любила Салима, но теперь возненавидела — так же сильно, как он ее любил.

— Я убью его, если встречу, — наконец выговорила она. Сердце ее замирало, она похолодела.

— Тебе не удастся, — ответил Акбар. — Как ты собираешься наказать его, отец? — Голос Ясаман окреп. — Ты заменишь его Хушрау или Хуррамом? Задушишь, как задушил двух этих ничтожеств? Нет! Он должен умереть медленной смертью. Я хочу, чтобы он страдал!

Ругайя Бегум взглянула на мужа: «Как ты ей ответишь? — спрашивали ее печальные глаза. — Как сможешь утешить?"

— Хушрау слишком непредсказуем, — помолчав, проговорил правитель. — Он вобрал в себя худшие черты родителей. А Хуррам слишком молод, хоть и многообещающ. Я не проживу так долго, чтобы, уничтожив его отца, обеспечить ему безопасное восхождение к власти. Ему только четырнадцать, Ясаман.

— Тебе было тоже четырнадцать, когда умер дедушка Хумаюн, — возразила принцесса. — Ты отбивался от дядьев, кузенов и братьев, чтобы отстоять свой трон.

— Тогда были другие времена, — запротестовал Акбар. — Владения не были такими огромными.

— Тогда было труднее, отец! После войн с афганскими племенами и Шор-Шахом у Моголов осталось не много земли. Тебе предстояло завоевывать империю, а с полдюжины претендентов на трон только и ждали, чтобы тебя свалить. Наше время по сравнению с тем более спокойное.

— Нет, теперь надо быть не воином, а политиком. Почти всю эту землю я завоевал при помощи меча и союзов, скрепленных брачной постелью. Четырнадцатилетний мальчик не сможет сохранить единой империю. Индии нужен мужчина. К несчастью, лишь один из зачатых мною сыновей годен для власти — твой брат Салим.

— А Даниял? — возмущенно спросила Ясаман.

— Боюсь, дочь, что для этого он слишком пристрастен к кубку. Нет, Салим — единственная надежда Индии. В последние годы он жестоко испытывал меня, нетерпеливо стремясь на мое место. Но он талантливый администратор и прекрасный воин. Народ боится и уважает его.

— И как долго народ будет его уважать, если узнает, что он собирался вступить в кровосмесительную связь со своей сестрой? — горько сказала принцесса. — Долго ли люди будут уважать его, если станет известно, как он приказал убить зятя, чтобы расчистить дорогу к постели его жены? — Горе овладевало ею, и голос становился все пронзительнее. — Ты говоришь, что умираешь, отец. Так как же ты защитишь меня от Салима? Я убью себя, но не позволю ему совершить надо мной насилия! Но если до этого дойдет, я убью и его!