Жосслен кивнул. Он тоже понимал чувства Дагды и восхищался его прямотой.

— Король поручил мне возвести крепость в Эльфлиа, — произнес он. — Ты не откажешься руководить строителями, которых мастер Жилье привезет весной? Ему и без того предстоит слишком много хлопот. Мне нужен человек, которому я мог бы доверить руководство строительными работами. В Эльфлиа тебя все уважают и любят.

Дагда кивнул, лицо его смягчилось, уголки губ приподнялись в улыбке.

— Да, — согласился он, — я бы очень хотел принять участие в постройке крепости, милорд. Часть моей жизни я был разрушителем. Потом долгие годы — воспитателем. Но еще никогда не был творцом.

— Значит, у тебя нет своих детей, Дагда?

Ирландец усмехнулся.

— Заботы о моей госпоже не дали мне возможность подыскать жену. Несколько женщин в Ирландии и в Эльфлиа порой милостиво делили со мной ложе. Говорят, что за годы жизни в Англии у меня родилось восемь сыновей и шесть дочерей. Поскольку все они завели привычку удивительно походить на меня, отказаться, от них было бы просто невозможно. С вашего разрешения, милорд, выполняя ваше поручение, я возьму в помощники моего старшего сына, Эдвина.

— Бери кого хочешь, Дагда. Я предоставляю тебе в этом полную свободу. Ведь ты лучше знаешь жителей Эльфлиа, чем я.

Дагда, довольный этим соглашением, внезапно почувствовал голод. Он успел заранее заглянуть к соседнему повару и купить жареного каплуна, буханку хлеба и небольшую головку сыра, а для Мэйрин и ее матери — немного яблок и груш. Разделав птицу, Дагда нарезал ломтиками хлеб и сыр и разложил угощение по тарелкам. Передав одну своему новому господину, вторую он отнес наверх, Иде.

— Леди Мэйрин уже уснула, — с улыбкой сказал он, вернувшись в зал.

— Леди Ида говорит, что моя жена плохо переносит вино, — заметил Жосслен.

Дагда улыбнулся.

— Среди кельтов, — произнес он, — не так уж много трезвенников, но моя госпожа действительно не может пить вино. От неразбавленного вина ей всегда становится плохо. Иногда ее начинает тошнить, иногда она просто чувствует дурноту, а потом засыпает. В этом у нее ничего общего с ее родителями.

— Расскажи о ее родителях, — попросил Жосслен.

— Ее мать была красавицей, — ответил Дагда. — А голос, как у жаворонка. Она часто смеялась и редко гневалась, всегда старалась найти во всем хорошее и не замечать дурного. Думаю, именно поэтому Господь забрал ее к себе так быстро. Она наверняка была одной из его любимых дочерей. Он не выдержал долгой разлуки с ней.

Что же до отца миледи Мэйрин, то он был добрым человеком и обожал мою принцессу. Он очень сильно переживал, когда она умерла, и не хотел брать другую жену. Думаю, он бы и не женился, если бы не понимал, что должен родить сына. Он не рассчитывал умереть таким молодым.

— Как же он умер, Дагда?

— Несчастный случай. Он упал с лошади в ров, простудился и заболел, а через несколько недель скончался.

Его вторая жена коварством добилась того, что леди Мэйрин объявили незаконнорожденной, и выгнала падчерицу из дому. Она была жестокой женщиной, милорд. С ангельским личиком, но с душой черной, как дьявол. Если бы я знал, до чего она дойдет, то позаботился бы заранее о «несчастном случае» для нее. Леди Бланш так хотела прибрать к рукам земли Ландерно, что не сжалилась над невинной девочкой.

— Леди Бланш?!

— Бланш де Сен-Бриек, да проклянет ее Господь, — мачеха миледи Мэйрин. Но все это осталось в прошлом. Господь н Его Пресвятая Мать защитили мою госпожу. — Дагда взял с тарелки ножку каплуна и впился в нее зубами.

Бланш де Сен-Бриек! Жосслен почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Он опустил голову, чтобы Дагда не заметил, как он побледнел, и принялся медленно жевать кусок хлеба с сыром. Неужели та самая Бланш де Сен-Бриек? Наверняка да! Насколько известно Жосслену, в этой семье всего одна женщина с таким именем, и описание Дагды прекрасно подходит к ней. У женщины, которую знал Жосслен, действительно ангельское личико. Поверить в то, что она — жестокое чудовище, было тяжело, но сомневаться в свидетельстве ирландца не приходилось.

«Моя Бланш». При этой мысли Жосслен подавился хлебом и закашлялся. Дагда похлопал его по спине н вручил кубок с вином. Жосслен благодарно кивнул; глаза его слезились. Та Бланш, которую он знал, жила в доме своего старшего брата. Оме была вдовой и растила дочь, но Жосслен никогда не видел эту девочку, поскольку она жила в семье своего нареченного жениха. Бланш была очень довольна партией, которую подыскала для своей дочки: богатые земли, которые малышка получила в приданое, привлекли внимание младшего сына из могущественного семейства Монтгомери.