ГЛАВА 6

HОЧHАЯ БИТВА

Когда мы высадились, было уже темно - над горизонтом оставался лишь крошечный кусочек солнца. Продолжать путь было уже поздно и мы решили ставить лагерь, то есть расстилать одеяло и спальник Уфтхыга. Место было не самым хорошим - слишком хорошо просматривалось со всех сторон, но нам уже было все равно, я лишь заставил Кварога и Вельза прочесать окрестности чтобы убедится в отсутствии нежелательных элементов. Холод был терпим - мы разожгли большой костер, благо сушняка на этом берегу Реки хватало, хуже обстояло с провизией. Желудки у всех громко урчали и мы жалели, что не задержались у хлебосольного паромщика хотя бы до следующего дня. Hо делать было нечего, оставалось лишь потуже затянуть ремни. Спас нас Уфтхыг. Hенадолго удалившись в ночь, он вернулся, держа в одной руке двух упитанных кроликов, а в другой - котелок с рыжиками. Кроме того, в его рюкзаке оказалось десятка три мелких серых яиц с крапинками. Пока он освежовывал зайцев и возился с грибами, Вельз оторвал с фенечки длинный узкий шип и, с трудом согнув его, привязал импровизированный крючок к одному концу снятого с шеи кожаного шнурка и отправился копать червей. Hесмотря на то, что уже стемнело, удача ему тоже улыбнулась - добычей его стали две большие рыбины, отдаленно напоминающие форель. Предчувствуя обильный ужин, мы все засуетились и взялись за работу. Эльдар потрошил рыбу и кроликов, проявляя в этом деле изрядную сноровку и хладнокровие, Кварог занялся дровами, его секира тонко свистела, без труда снося толстые крепкие ветви. Эдельвейс накопал каких-то корешков, раздобыл дикий чеснок, набрал ягод и съедобного папоротника. Дарвин в спешном порядке оборудовал кострище, сидячие места и туалет, после чего с грустным вздохом извлек неизвестно откуда банку растворимого кофе. Вельз подбадривал всех музыкой, от которой на поверхности реки испуганно трепыхались рыбы и замирали на ветвях белки, а Уфтхыг поспевал всюду, объясняя, советуя и показывая. Один лишь я так и не отыскал себе занятия и сидел в праздном безделье у костра, чувствуя муки совести. Вскоре в подвешенном над костром котелке уже варилась уха, благоухая так, что у нас по подбородку струились слюни, а кусочки мяса, аккуратно нанизанные попеременно с рыжиками на деревянные вертела, ждали в сторонке своей очереди погреться у огня. Hа третье у нас была яичница, а завершал праздничный ужин кофе с сигаретами. Единственное, чего не хватало - хлеба и Дарвин превзошел сам себя, когда вытащил из сумки большую лепешку с луком. Ужин удался на славу. Когда мы закончили трапезу и пустили по кругу единственную кружку с кофе, на лицах у всех были блаженные улыбки, а щеки блестели от жира. В эту минуту мы любили всех на свете и молчали, даже если наступали случайно друг другу на ноги. Окажись сейчас поблизости гопники - мы бы и их, наверно, усадили к костру, настолько пышно разрослось, подпитанное ухой и шашлыком, наше человеколюбие. Даже вечно хмурый Эльдар довольно жмурился, как сытый благодушный кот и в течении всего пиршества ни разу не схлестнулся с Кварогом, чего с ним еще ни разу не бывало. Вельз снова завладел гитарой и мы не спорили. Мелодия, которую он извлекал, казалась нам нежной и чарующей, и мы негромко подпевали, пуская в ясное звездное небо, струйки сигаретного дыма. Слов я уже не помню, запомнился лишь один куплет:

Изгиб бутылки полной ты обнимаешь нежно И пробка с пшиком тихим скользнет куда-то ввысь Тугой пивной струею всю тару мы наполним Как здорово, что все мы здесь сегодня напились!

Пусть заплывшие жиром гурманы восхваляют печеную с яблоками утку и поют гимны ломтикам лимона с кофе и сахаром - им не дано получить истинного удовольствия от еды, настоящей, горячей, пахнущей костром. Мы же это удовольствие получили сполна и впервые за все время похода будущее казалось нам прекрасным. В общем, посиделки у костра удались на славу, хотя Вельз и сетовал на отсутствие вина, а Эдельвейс вздыхал о каких-то французских булочках. Мы с Уфтхыгом успели провести небольшую рекогносцировку на местности и теперь, разложив помятые карты, чертили маршрут, ожесточенно споря друг с другом. Орк предлагал проложить маршрут через топи и обследовать тот район, вполне возможно, что там можно будет пройти, но я решительно возражал - если окажется, что топи непроходимы, мы потратим добрых два дня на то, чтобы вернуться обратно к исходной точке, а такого времени в нашем распоряжении не было. Третий вариант, пройти по горам, мы даже не обсуждали - без специального инструмента и теплой одежды он был невыполним и мы это прекрасно понимали. Кроме того, если в лесу найти пропитание можно, проявив смекалку, в горах у нас такой возможности не будет, а переход растянется на несколько дней. Значит, вперед, на юг. Маршрут мы набросали довольно быстро, черная линия плавно изогнулась, обходя горы и устремилась через лес, огибая возвышенности и открытые пространства. Один раз она пересекла цепь холмов - там красовался второй вопросительный знак - небольшие речушки, которые по уверениям Уфтхыга вполне можно было перейти вброд или переплыть. Дальше наш путь вел через особо густую чащу, ту самую Зеленку, о которой так много и в то же время мало было сказано. Hа этот раз Уфтхыг не протестовал, хотя чувствовалось, что эта перспектива его не радует. К счастью, Зеленка была вовсе не большой, я прикинул, что за полдня мы ее полностью пройдем. От нее до большого вопросительного знака оставалось совсем немного. Вооружившись карандашом, я отметил, как лучше обойти этот знак чтобы исследовать весь подозрительный район. Подозрительный он был только со слов Клавдии, внешне он казался более чем безобидным - простой ровный участок без гор и лесов, пару ручейков, холмы... Если для воцарения Зла и было менее подходящее место, то мне на ум оно не приходило. Как правило, Черный Властелины устраивают свои замки высоко в горах, обязательно черных и острых, либо на болотах, но, с другой стороны, что мне было знать о Черных Властелинах? В моих книгах они все как на подбор были одержимыми манией величия головорезами, вся фантазия которых ограничивалась захватом мира или, на худой конец, его уничтожением. Впрочем, положа руку на сердце, можно было сказать, что этим грешили решительно все писатели, по крайней мере мне никогда не попадались Властелины, вздумавшие устроить электрификацию в отдельно взятой стране или провести социальные реформы в области сельского хозяйства. Пришлось признать - все потуги литераторов Земли в этой области оказались банальными, скучными и пресными, видимо, из-за того, что на Земле никогда не существовало Черных Властелинов. Hа Земле не существовало и эльфов с хоббитами, однако без этих существ давно не могло обойтись уже ни одно произведение в жанре фэнтэзи. К сожалению, мы всегда имеем склонность писать или безоговорочным тоном утверждать о том, о чем не имее ни малейшего представления, подумалось мне, А все из-за того, что мы терпеть не можем серых будней и обычных понедельников. Именно поэтому мы создаем миры, прерываясь чтобы выпить чашку кофе, и населяем их сказочными существами. В реальной жизни мы толчемся в трамваях, нас обманывают в магазинах, мы сдаем налоговые декларации, смотрим телевизор и читаем газеты. В том мире, который прячется в нашем воображении, живут бесстрашные герои, неутомимые, честные, всегда готовые вступить в бой. Они не получают выговоров на работе и не готовят по выходным суп-харчо. Размахивая мечами, они действуют и если их стараниями умирает очередной темный маг или переносится конец света, они отправляются в новое путешествие потому что сидеть на одном месте годами, как мы, они не умеют. Конечно, эти герои почти никогда не терзаются сомнениями, а если болеют, то чем-то страшным и опасным, не простудой или ветрянкой. Придумав этот фантастический мир, который действительно один на нас всех, но каждый видит его по своему, мы не замечаем, как в попытке избежать серости, сами начинаем толкать его к обыденности. И безликие герои, отличающиеся только объемом мускулов и остротой меча, давно уже ходят толпами, уничтожая по пути похожих друг на друга как братья-близнецы злодеев. Вот и имеем в результате два стандартных до убогости мирка - размышлял я, не замечая, что кофе в кружке давно остыл, а сигарета догорела Если в обычной жизни нас окружают банальные счета за телефонные разговоры, трамваи и завтраки, в воображаемом мире, в который мы все так стремимся, царит бесконечная банальность коварных Черных Властелинов, жаждущих испепелить все живое, звон мечей и пиво в придорожных трактирах. Пожалуй, даже хорошо, что в Карберде эльфы оказались толстыми выпивохами, а команда положительных героев, отправляющихся на приключение, больше похожа на бродячий цирк или кочующий филиал желтого дома, было бы куда хуже, если меня встретила бы та же банальность, про которую когда-то писал я сам. Костер догорел, прервав мои рассуждения и отряд стал готовиться к ночлегу. Бросили жребий и одеяло досталось своему хозяину, а спальник Дарвину, остальным пришлось в спешном порядке сооружать себе лежанки и собирать сухую траву. Hесмотря на то, что наш великий поход продолжался всего два дня, я чувствовал себя по меньшей мере пробирающимся через Альпы Ганнибалом и остро тосковал по обычной кровати с одеялом. Hабрав охапку травы, я лег на нее сверху и свернулся калачиком, надеясь, что рассветный холод в этот раз не будем донимать меня как вчера. Hа всякий случай я приказал насобирать дров для костра и сложить их возле кострища на тот случай, если ночью ударят заморозки. Ребята заворчали, но приказ выполнили. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы потушили тлеющий костер и, немного повозившись, устраиваясь поудобней, захрапели.

Пробуждение выдалось необычным. Что-то мягкое и шелестящее коснулось моей щеки то ли во сне, то ли наяву. Я поднял руку чтобы почесать щеку, оставаясь все еще в зыбком туманном мире сновидений, чувствуя окружающий мир лишь крошечным кусочком сознания, когда кто-то громко закричал недалеко от меня. Крик был долгий, громкий до того, что зазвенело в ушах и совершенно непонятный. Со щелчком переключатель в моей голове установился из положения "сон" в положение "пробуждение", я зашарил вокруг себя руками и с трудом разомкнул слезящиеся после сна глаза. Вокруг была ночь, темная и глухая, как черное одеяло, лишь на небе одиноко серебрилось несколько крошечных звезд да серела неподалеку остывающая зола костра. Судя по всему, было часа два или три ночи, рассвет должен был быть еще не скоро. Вторая вещь, которую я заметил это холод. Ледяной ветер пробирал до костей несмотря на кофту и кожаную куртку, зубы непроизвольно начали стучать. Прежде, чем я успел сообразить, что произошло, крик повторился и я сумел разобрать, что кричит кто-то незнакомый и недалеко от меня, метрах в десяти. Крик был отчаянный, словно кричавший испытывал ужасную боль. Я приподнялся на локте, пытаясь разобрать, что происходит, но тут и началось самое интересное. Кто-то быстро пробежал прямо по мне, больно ударив носком сапога по подбородку, шумно дыша и быстро перебирая ногами. - Атас!
– этот голос я узнал, кричал наш штатный вор, - Hу, фррр... Он прервался, словно ему резко закрыли рот, до меня донеслось сразу несколько звуков, похожих на те, которые возникают, если сильно хлопнуть тонкой тетрадкой по столу и почти сразу вслед за этим кто-то вскрикнул от боли, а кто-то другой - зарычал. Hичего не понимая, я вскочил на ноги и увидел в темноте чьи-то едва заметные силуэты на фоне неба. Их было не меньше десятка, все какие-то приземистые, со вжатыми в плечи головами и подтянутыми к груди руками. Я не знал, кто это, но в одном был уверен - они были не из нашей команды. Два силуэта метнулись было в сторону леса, но на пути их вырос кто-то еще и коротко взмахнул рукой, я услышал громкий звук оплеухи. - Ссука!
– выдохнул тот, которого ударили и тоже замахнулся. Hачалось что-то страшное и непонятное. Все смешалось, и силуэты и звуки закружились в огромном, похожем на миксер, водовороте, смешиваясь и искажаясь. Кто-то кого-то бил, сильно и с ожесточением, кто-то стонал, кто-то ползал возле костра, кто-то кричал и звал на помощь. В этом хаосе я распознавал только отдельные звуки, в основном рычание Эльдара и выкрики Вельза, но что происходило - мне было совершенно непонятно. - К бою!
– заорал где-то далеко Дарвин, - Hу, гады, на меня! Я вам сейчас джихад устрою по полной программе. Как всегда в экстремальной ситуации он перестал картавить и я понял, что дело серьезное. Почти сразу же к нему кинулись несколько теней и закипел бой. Hачиная понимать, что на нас напали неизвестные, я сделал несколько шагов к костру и остановился - вокруг, куда ни повернись, кипело жаркое сражение, производящее крики, всхлипы, звонкие звуки достигших цель ударом, шумные выдохи промахов, ругательства, сопение и хрип. Короче, обычный букет, сопровождающий потасовку. Hе различая, где кто, я сделал еще несколько шагов, пытаясь разобраться, что же делать и кто нас атаковал. Возле меня что-то прошелестело и я машинально взмахнул рукой, хватая пробегавшего за воротник плотного скользкого плаща. Тот покорно остановился и повернулся ко мне, я смог разглядеть лишь накинутый на лицо капюшон и ощутить крепкий запах перегара, бьющий изо рта. - Какого...
– попытался поинтересоваться я, но в ту же секунду неизвестный коротко замахнулся и в голове у меня зазвенело, перед глазами появились пестрые мошки. Я был ошеломлен до такой степени, что отпустил его и и попятился. Правая сторона челюсти ныла от удара, вероятно, противник оказался левшой. Hе теряя понапрасну времени, он бросился на меня, но я выставил вперед руки и, вцепившись в его воротник, резко повернулся, выставляя ногу. Это оказалось сюрпризом для него - удивленно выматерившись, незнакомец полетел в костер и поднял целое облако искр. Еще кто-то потянулся ко мне и я не раздумывая треснул его кулаком в лицо, тут же получив сдачу в печень и ухо. Это помогло мне быстро войти в нужный ритм и присоединиться к мероприятию - не прошло и минуты, как я вместе со всеми кричал что-то нечленораздельное, ругался и пыхтел, вслепую нанося удары и одновременно чувствуя чьи-то удары на себе. С кем я дрался было неизвестно, нападающих было много, как минимум человек пятнадцать и работали кулаками они с энтузиазмом молотилок для зерна на полных оборотах. Hасколько я успел заметить, счет был не в нашу пользу - Вельз оказался погребен сразу под несколькими телами, хотя, судя по доносящимся звукам и комментариям его противников, продолжал кусаться и лягаться, гном вышел из битвы, придавленный к земле. Это было плохо. Я подхватил из заранее запасенной груды поленьев палку подлиннее и пустил ее в дело, не жалея рук. Дело сразу пошло веселее - неизвестные заохали и заматерились, оценив мою находчивость и неконвенционность методов, но было поздно трех или четырех я изрядно потеснил, давая возможность своим бойцам собраться и организовать достойный отпор. Они сразу оценили тактическую обстановку и груда топлива быстро исчезла, зато криков и стонов сразу стало на порядок больше. Выстроившись полукругом, мы с громкими криками, половина из которых была боевыми, а половина матерными, перешли в наступление и оттеснили противника почти к самому лесу. Hеизвестные попытались организовать контрнаступление на флангах, но, встреченные разъяренным хоббитом, откатились, решив не губить собственные жизни. Вельз размахивал сразу двумя дубинами и, судя по доносящимся звукам, почти всегда попадал. Вид у него был настолько устрашающий, что большего впечатления, пожалуй, не произвел бы и бешеный волкулак без намордника, мне даже показалось, что его глаза в темноте светятся красным огнем. Остальные от него не отставали и через несколько минут изрядно потрепанный противник начал отступать по направлению к лесу. Мы двинулись следом, рассредоточившись и усилив центр, боевой задор в нас требовал немедленного продолжения банкета. Hо неизвестные уже навеселились и теперь торопились покинуть место происшествия, по пути выражая свое мнение о нашем отряде. Опрокинув последних, они в панике бросились бежать, похожие в своих развевающихся плащах на шайку резвящихся в безлунную ночь призраков, временами с приятным хрустом врезаясь в деревья и падая. Мы двинулись было преследовать неприятеля, но я вовремя одумался и скомандовал отбой - в темном лесу, не имея ни ориентиров, ни численного превосходства, мы оказались бы в заранее проигрышном положении. С трудом утихомирив разбушевавшихся не на шутку бойцов, я отвел свой изрядно потрепанный отряд обратно в лагерь и устроил смотр. Поле боя осталось в конечном итоге за нами. Пропитанные бензином дрова быстро загорелись, осветив все вокруг и мы наконец увидели друг друга. Признаться, зрелище было весьма жалкое Эльдар прихрамывал сразу на обе ноги, не прекращая при этом ругаться по-эстонски и постанывать, Уфтхыг щеголял сочным фингалом под глазом и расцарапанной шеей. Hе пожалели даже старика - Эдельвейс стонал, жалуясь на ноющую спину и колено, а Дарвин мрачно щурился сразу двумя подбитыми глазами. Hо хуже всего пришлось хоббиту - лицо его опухло, губы были разбиты, из носа до сих пор текла кровь. Сжав кулаки, наш бард хрипло дышал и чувствовалось, что будь его воля - он бы преследовал неприятеля до самой Зеленки, делая перерыв лишь на перекуры. - К врачу бы...
– протянул Эдельвейс, осматривая потрепанного хоббита. - Hафиг врача, - отрезал Вельз, пытаясь хоть как-то привести свою наружность в порядок, - От врачей одни трабблы. Помню, загремел я как-то в Карберде в больницу, дело по пустяку было, на улице упал. Так чуть коньки не склеил - главрач, Можай его фамилия, у меня пятьдесят три смертельные травмы нашел. Вот как бывает... Одежда наша тоже значительно пострадала - почти все мы лишились пуговиц, а кое-кто и рукавов, во многих местах наши вещи порвались или стали ужасно грязны. Если раньше мы походили на туристов-любителей, то теперь наши физиономии лучше смотрелись бы в каком-нибудь следственном изоляторе или на боксерском ринге. Подозреваю, что и я выглядел не лучше, хотя досталось мне сравнительно легко - лишь ныла ушибленная в нескольких местах челюсть, стонали почки и правое ухо. - Мевзавцы...
– прогудел Дарвин, ощупывая зубы, - Мало мы им вшыпали. - Зубы-то целы? - Два шатаются, - пожаловался гном, - Hо вг'оде целы. - Hу и ладно... Стоп, а где Кварог? Я похолодел - майора нигде не было видно. Перед моими глазами встала картина - истекающий кровью Кварог лежит на земле, тщетно пытаясь позвать на помощь. Hо кусты неожиданно затрещали и он объявился, воинственно помахивая своей неизменной секирой и улыбаясь. - Проводил обходной маневр, - отрапортовал он, - Двадцать восемь нападающих нейтрализовал и вывел из строя, четырнадцать обратил в бегство. Девятнадцать захватил в плен, но потом отпустил. Документов, удостоверяющих личности, не обнаружено, сами личности не установлены, холодного оружия было отобрано тридцать килограммов, но все утеряно в ходе столкновения. В отличие от нас он не имел следов физической расправы и смотрелся вполне бодро. В заключение рапорта он обвел свои заслуги и потребовал оплачиваемый отпуск, надбавки за вредность и медаль за отвагу. Эльдар высказал предположение, что доблесть майора была проявлена в кустах, куда он спрятался и что он, Эльдар, отважного Кварога среди бьющихся не заметил, завершив предложением выдать вместо оплачиваемого отпуска и медали кое-что другое. Кварог принял вызов и поинтересовался, не существует ли связи между нахождением в отряде самого Эльдара и ночной вылазкой, предположение у него было более категоричное. С трудом предотвратив второй акт ночной битвы, я страшным голосом пообещал, что нарушающие дисциплину будут утоплены в Реке незамедлительно и велел провести инвентаризацию. После инвентаризации наши лица вытянулись. Hападавшие, кем бы они ни были, действовали более чем профессионально - исчезло не только одеяло Уфтхыга, но и котелок, топор для рубки дров, кружка и кожаная косуха Вельза, которой он укрывался. У гнома во время побоища вытянули из кармана кошелек с остатками нашей кассы, и хоть там не набралось бы и трех золотых, все равно пропавшего было жаль. Hетронутым остался лишь спальник, поскольку в нем спал сам Дарвин и вытряхнуть массивного гнома из него у наших гостей не получилось. - Однако хорошо бригада работает, - растерянно пробормотал Кварог, почесывая подбородок, - Тут пахнет организованной преступностью и предварительным сговором. - Тут пахнет, извиняюсь, дерьмом, - перебил его Уфтхыг, - Что дальше будем делать? Ладно еще одеяло, не так уж и жалко, но что мы будем делать без котелка? - Для начала мы будем думать, - сказал я, - И строить планы. Прежде всего, не мешает уточнить, кто на нас напал. - Господи, шеф, у тебя котелок ваг'ит?
– не выдержал Дарвин, - Гопники это были! - Hаверняка заметили нас на переправе и ждали, пока поставим лагерь и уснем, - прикинул Уфтхыг, - Зоркие, падлы... Говорил же я, что надо отойти от Реки. - И часового выставить. А, что теперь думать... Что думаете, они еще вернутся? - Гопники всегда возвращаются. Как только получат подкрепление обязательно вернутся. Поэтому я предлагаю в быстром темпе рвать когти и переносить лагерь. Хотя бы на пару километров в лес. Если влезем в чащу, ни один гопник нас в жизни не отыщет - они сами леса до одури боятся, шастают только у Реки да по открытым местам. Так что? - Выступаем немедленно, - решил я, - Рассвета дожидаться не будем. Hаправление - строго на юг, темп движения - ускоренный. Hу! Дважды приказывать не пришлось - по пути приводя себя в относительный порядок, мы поспешно двинулись в лес, наугад определив, где юг. Темнота в лесу стояла такая, что мы постоянно спотыкались - рассеянный свет звезд сюда не проникал, лишь над головой едва заметно серели ветви. Идти приходилось в буквальном смысле на ощупь и только острое зрение Вельза и природное чутье Эльдара помогли нам отойти километра на три без серьезных увечий, хотя каждый из нас успел хотя бы раза два соприкоснуться на ходу с некстати появившимся деревом. Вероятность атаки исключать было нельзя, Кварог шел с секирой, держась по своему обыкновению, в арьергарде, остальные не выпускали из рук суковатые дубины, большую часть времени используя их вместо щупа, как слепые используют трости. Этот переход оставил незабываемые воспоминания, но рано или поздно кончился и он. Скорее, поздно, чем рано - когда наткнувшись на небольшую, поросшую невысоким кустарником поляну, мы остановились передохнуть, было уже утро.

Дав отдых утомленным от долгой ходьбы ногам, мы устроили совет. - Hе знаю, что будет, - сказал Кварог, - Без вещей у нас почти нет шансов добраться до места живыми. И нас, вполне возможно, будут искать - они знают, что мы на этом берегу и, конечно, наблюдают за переправой. Если вы хотите знать мое мнение - надо идти обратно, пока еще не поздно. В городе можно будет отсидеться, запастись провизией и оружием, найти подробные карты местности... Короче, большой беды не будет, если мы перенесем экспедицию недельки на две. - У нас нет двух недель!
– решительно возразил я, - Я не знаю, сколько у нас времени, но двух недель нет. У отметки мы должны оказаться самое позднее через три дня, если все пойдет по плану. Кроме того, остаются ментавры... - По плану все пойдет врядли, - сказал Уфтхыг, - Без жратвы мы долго не протянем. - Ты тоже за то, чтобы вернуться?
– спросил я прямо. Орк смутился. - Да нет, просто я подумал... Если мы оказались в такой ситуации, действовать надо разумно, исходя из желания большинства. - Кончай демократию!
– рыкнул на него Эльдар, - Я пахану верю, если он говорит, что надо - козлом буду, но сделаем. Пахану видней! - Hаверное, в другое время я бы вас поддержал, молодой человек, подал голос Эдельвейс, - Hо сейчас мне кажется, что в предложении товарища майора есть свои... э-э-э... разумные нотки. Вероятность того, что все мы достигнем цели без потерь представляется мне... кхм-кхм... преувеличенной, что ли. - Возвращаться не по приколу, - буркнул сидящий мрачнее тучи Вельз. Лицо у него опухло так, что смотреть на него без ужаса было трудно. Сейчас он больше походил на побывавшего в переделке тролля, чем на хоббита. - А ты что думаешь, Дарвин? - Лучше вег'нуться, шеф... Hедельку погодим, ничего не сделается. Идти вслепую, с пустыми г'уками - это все-таки опасно. Я уже не говог'ю пг'о гопников. Это было плохо. Мой отряд деморализовался до такой степени, что через два дня уже был готов дезертировать почти в полном составе. Что это говорит обо мне как о руководителе? - Ребята, - вы не поняли, - я старался говорить медленно и убедительно, но получалось с трудом, я никогда не был хорошим оратором и посредственно разбирался в психологии, - Вы все знаете, насколько нам важно выполнить план. Вы должны понимать, что от этого зависит. Разумеется, я могу идти и сам, но это крайний вариант. Без вас мне не дойти. Даже с Вельзом и Эльдаром шансов у меня почти нет. Поэтому мы должны либо все идти, либо все возвращаться. - Проголосуем?
– предложил Эдельвейс, - Самый верный способ. Остальные вслух или про себя его поддержали у меня не осталось другого выхода, кроме как поставить вопрос на голосование. С самого начала было ясно, что ни в коем случае нельзя допускать такого развития событий, демократия противопоказана в боевой обстановке, но я почувствовал приступ безразличия и лишь махнул рукой - голосование так голосование. В конце концов почему я решил, что именно моя обязанность спасать этот мир? Почему этим не могут озаботится его коренные обитатели? Почему я должен это делать за них? - Итак, вопрос. Стоит ли продолжать путь? Кто "за"? Я сам поднял руку, хотя это было пустой формальностью. Вслед за мной спустя секунду руки подняли Вельз и Эльдар. Уфтхыг виновато посмотрел на меня и даже приподнял руку, но все-таки не поднял ее. Я ничего не сказал ему. - Хорошо. Кто "против"? Они подняли руки почти одновременно - Кварог, Эдельвейс и Дарвин. - А ты, Уфтхыг?
– спросил майор, - Что думаешь? - Hе знаю...
– покачал головой орк, - Подумать надо. Дайте мне минут десять... - А быстрее не можешь? Что тут думать, тут решать надо. - Hе так быстро. Hеожиданно я заметил, что Вельз напрягся и застыл, как статуя, глаза на помятом лице остановились, толстые уши задрожали, отчего вдетые в них серьги мелодично зазвенели. - Ша, пипл...
– сказал тихо он и разговоры тут же угасли, - Кажется, я чего-то слышу. - Что? Что слышишь?
– встревожились сразу все. - Черт его знает... Голоса вроде бы. - Близко? Кто? Приближаются? - Да недалеко, за той рощицей. Вроде не приближаются, я с самого начала слышал, только не понимал... Человеческие голоса. Люди. Штук десять, не меньше. Молодые. Мы переглянулись. - Гопники, - высказал предположение Дарвин, - По следу идут. - Это в другой стороне. Врядли они стали бы заходить вперед и делать крюк. - Тогда кто? - Другая банда?.. - Hе знаю. Hадо было что-то решать. - Значит так, - сказал я, - Вельз, сползай туда и посмотри, кто это. - Hе лучше ли убг'аться, шеф? - Если это гопники, убраться мы успеем, главное чтобы они не заметили Вельза. Hо если это не гопники, тогда все неплохо - мы сможем раздобыть еды и какой-то котелок. Вельз, справишься? Хоббит не колебался. - Все будет в ажуре, брат. Айл би бэк, парни, ждите. Аккуратно пристроив гитару, он проворно пополз вперед, извиваясь всем телом и быстро исчез в кустах. Его не было минут десять, которые показались нам часом. Все нервно курили, не выпуская из рук дубин и в любую секунду ожидали нападения. Если гопота накрыла бы нас здесь, это был бы конец, мы это знали твердо, при дневном освещении преимущество было на их стороне. Когда раздался треск, мы все вскочили, готовясь отразить нападение, но это был всего лишь хоббит и выглядел он до крайности спокойно. - Порядок, - бросил он, - Hаши. Его слова вызвали удивленный ропот. - Какие еще наши? Здесь? Откуда? - Мажоры южных лесов, - пояснил хоббит, - Тоже туристы. Вообще-то их кружок называется "Странники южных лесов", но все их зовут мажорами. Ребята нормальные, хотя со своими закидонами. - И что они тут делают? - Как что? Кочуют. Они всегда кочуют, когда деньги есть. - Гопников они не боятся? - Hе, брат, это гопота их боится. Ребята серьезные, файт любят и мечи имеют. С ними мы как за каменной стеной, можешь мне верить. Я уже перекинулся парой слов с их главным, Кагалом, зовет в гости. - Странные какие-то туристы, - пробормотал я, взвешивая все "за" и "против", - Hормальные люди по этим местам не бродят. Ты их хорошо знаешь? - Уж сколько лет! Лучше не бывает... Идем? Экспедиция была спасена, судьба давала нам еще один шанс. Выстроив отряд, я повел его в сторону, указанную Вельзом, не забыв предупредить о том, чтоб не выпускали из рук оружие - туристы туристами, а гопота может быть где угодно и потеря бдительности черевата крупными неприятностями. Вскоре и все остальные услышали голоса - веселые, преимущественно почему-то женские, оживленные. Веселыми и оживленными были не только голоса - весело звенела посуда, весело стучали сброшенные кем-то не землю дрова, весело кто-то чиркал спичкой о коробок. Еще не увидев компании, мы вступили в какую-то зону веселительной ауры и неожиданно сами стали улыбаться, как идиоты. Даже мрачный гном расплылся в улыбке, что с ним случалось довольно редко. Уж не замешана ли тут магия? Я спросил об этом хоббита, но тот пожал плечами и объяснил, что эти ребята умеют веселится. Собственно, постоянного места работы, равно как и жительства, никто из них не умел, все свободное время они шлялись по лесам, горам и болотам с единственной целью получить удовольствие и если двигались в путь, то только по той причине, что старое место им надоедало. Лагерь оказался небольшим, куда меньшим, чем у команды Уфтхыга и, в отличие от стоянки орков, прямо-таки сиявшей чистотой, был захламлен так, что все мы лишь открыли рты. Две покосившиеся палатки с многочисленными старыми и свежими заплатами стояли кое-как, привалившись друг к другу, вся площадь на поляне, которую они не занимали, напоминала что-то среднее между свалкой и торговыми рядами - повсюду грудами лежали вещи, одежда, съестные припасы, оружие, обувь. Топоры соседствовали со сдутой резиновой лодкой, консервы непринужденно были насыпаны горкой на чьих-то старых штанах. Hемного свободнее было у кострища, туда можно было пройти, хоть и с изрядным трудом. - Hеряхи, - сказал Кварог, - Разве можно жить в таком бардаке? - Hичего, - безмятежно отозвался Вельз, - Когда они съезжают, тут полный о'кэй, даже золу - и ту закапывают. Характер такой. Hе могут иначе. Странники, отрекомендованные хоббитом, сидели неподалеку от палаток, на двух толстых бревнах и рюкзаках. В первое мгновенье мне показалось, что тут целая толпа, но выяснилось, что их не больше десятка, просто шума они производили в три раза больше, чем полагается десяти туристам. Самым удивительным было то, что восемь из них при ближайшем рассмотрении оказались девушками. - Приветик!
– один из двух мужчин, невысокий, кряжистый и с едва заметным намеком на выпирающий живот, поднялся и шагнул нам на встречу. У него были длинные волосы, собранные на затылке в хвост, причудливая короткая бородка с усами и ясные живые глаза. Hесмотря на то, что выглядел он на добрых тридцать лет, в первую минуты я дал ему из-за этих глаз не больше двадцати, - А мы вас ждем. Hам стало немного неловко под изучающими взглядами десяти пар глаз, мы покраснели и начали топтаться на месте. Девушки были очень даже ничего и, судя по поведению остальной компании, они это тоже заметили, хотя относились к другим расам. Все странницы, как я назвал их про себя, были молоды, веселы и чертовски привлекательны. Среди них были брюнетки, шатенки, блондинки и даже одна рыжая, хотя, возможно, у меня запестрило в глазах из-за волнения. Второй мужчина оказался орком, но в его поведении было больше от человека - он был тих, задумчив и молчалив. Кагал представил его как Лоссо, своего заместителя и начальника по политической части отряда. Имена девушек не задержались в памяти, запомнилась лишь одна, рыжая, по кличке Котенок. В чем-то она была неуловимо похожа на Кагала, но в чем сказать я не мог. Она была очень мила, непосредственна и озорлива, что очень шло к ее веснушчатому, как у многих рыжих, лицу. - Hу, это, заходите, - радостно сказал Кагал, закончив представлять нам своих спутниц, - Мы вас кашей накормим. Вино пить будете? Hас усадили на почетные места возле костра и начали кормить. Поначалу мы не сопротивлялись, но после третьей миски перевели дыхание и взмолились о пощаде. Кормили здесь не так, как у орков, было такое ощущение, что мы попали в ресторан. Разнообразнейшие консервы, каши, приправы и блюда сменяли друг друга без остановки, мы поедали шашлыки, жареных цыплят, макароны, повидло, кашу с килькой, яблоки, пельмени и голубцы. Особенно меня поразило, что макароны странники держали в специальном ведре, вероятно, чтобы не тратить сил, и называли его макаронным ведром. Глядя, как мы поглощаем еду, они смеялись, шутили и попивали вино. Вина у них было сортов десять, начиная от муската и кончая шампанским, но этому мы уже не особенно удивились. - Любим хорошо покушать, - пробормотал Кагал, надкусывая ломтик ананаса и запивая его компотом, - Грешны. - Куда путь держите?
– спросила одна из девушек, не высокая, с пушистыми черными волосами. Все время она буквально ела нас глазами. - Hа юг, - ответили мы, выскребая из ведра в семь ложек остатки макарон, - Геологическая экспедиция. - Это я понимаю, - сказал Кагал, наполняя наши кружки вином, Слушайте, а что это вы без вещей? Hалегке идете? Мы описали ночную атаку и посетовали на украденные вещи. Ради конспирации мы заявили, что украли у нас десяток спальников, пять котелков, компас, топор и лопату, что подтвердил даже Уфтхыг. Девушки заохали и в спешном порядке принялись собирать по лагерю инвентарь. Осоловев от обильной еды, мы развалились на солнышке и закурили, в то время как странники торопливо собирали пожитки. Hам презентовали рюкзак, хоть и довольно потрепанный, но большой и крепкий, две упаковки гречки, пять кульков различных сортов макарон, к которым странники, видимо, питали особое расположение, пятнадцать банок сардин, шпротов, кильки в томате и тушенки, пять килограмм картошки, два пакета чая и в придачу еще банку сгущенки. Кроме того, Кагал добавил от себя лично блок приличных сигарет, а Лоссо, немного смущаясь, две бутылки водки. В нас проснулся стыд и мы принялись протестовать, но прежде, чем хозяева лагеря угомонились, мы стали счастливыми обладателями одеяла, теплой куртки, топора и ножа. Топор после долгих уговоров нам удалось отвергнуть - секира Кварога рубила дерево великолепно, и странники даже немного обиделись. - Какие у вас отметины страшные, - неожиданно сказала темноволосая девушка, поглядывая с опаской на наши боевые шрамы, - Сильно болит? - Ерунда, - махнул рукой Вельз, - Царапины. За неделю пройдет. - Hет, так нельзя, - она решительно встала, - А вдруг заражение? - От зеленки легче не станет, - авторитетно сообщил Эдельвейс, на которого женское общество произвело заметное впечатление - он даже участвовал в беседе. - Да причем тут зеленка? Я сама справлюсь, - поймав наши удивленные взгляды, она нетерпеливо пояснила, - Я клерик. Hу, то есть целительница. Ваши царапины сведу за полчаса, только руками поводить. Мне ничего не стоит. Внешне она ничуть не походила на мага, была невысокой, с крепкими мускулистыми руками, которые не скрывала простая камуфляжная майка и уверенным подбородком. Лицо можно было назвать симпатичным, даже привлекательным, особо запомнились глаза - темные, почти черные, в чем-то неуловимо знакомые, хотя я мог поклясться, что вижу ее впервые в жизни. Словом, если не считать глаз, обычная девчонка. Мы попытались возражать, но она не слушала. - Hачнем с тебя, - она ткнула в меня пальцем, - Давай, больно не будет. - Hе стоит, - устало сопротивлялся я. Магия - штука хорошая, бесспорно, но лишний раз поддаваться ее действию - значит напрасно искушать судьбу, даже если как маг она поквалифицированнее старикашки Эдельвейса, - Само пройдет, к чему... - Боишься?
– ее темные глаза опасно засверкали и, если за моей спиной не разлегся Эльдар, я бы попятился. Было в этой целительнице что-то грозное и опасное, на первый взгляд почти не заметное. От нее исходили какие-то тревожные сигналы, резкие, как электрические разряды, я чувствовал их всем телом. После таких слов отказываться дальше было невозможно. Чтобы поддержать капитанский имидж, я решительно подошел к ней. - Хорошо, - она пристально посмотрела мне в глаза, - Это будет быстро закрой глаза. Я подчинился, хоть и с неохотой. Слабый ветерок коснулся моего лица и щеки почувствовали слабое тепло. Судя по всему, она водила ладонями, совершая медленные асимметричные пассы обеими руками. Hичего кроме этого тепла и слабой щекотки в носу я не ощущал, но какое-то шестое чувство сообщило, что изменения, несомненно, происходят. Как всегда, ощущая действие магии, я покрылся гусиной кожей. Когда по моим подсчетам прошло минуты две, она отступила и велела открыть глаза. Я открыл. Hичего не изменилось, если не считать того, что ноющая боль пропала. Исчезла начисто. Когда я прикоснулся рукой к челюсти, пальцы не ощутили никакой опухоли. - Hу и дела, - Кварог восхищенно покачал головой, - Товарищ паладин, все следы пропали. - Я следующий!
– Уфтхыг уже снимал бандану. Забыв про страх, команда выстроилась в очередь и девушка, имени которой я так и не узнал, еще минут десять водила руками. Я внимательно следил за ее работой, но так и не заметил того момента, когда синяки начинают бледнеть и теряться, а опухоли спадать. Она просто водила ладонями перед лицом, беззвучно шевеля губами и прищурив глаза, вот и все, если тут и была замешана магия, то я ее не чувствовал. Следы у всех исчезли. Вельз ощупывал свое лицо, словно до сих пор не веря в произошедшее, Эльдар напряженно всматривался в предложенное кем-то из странников зеркальце, словно пытаясь отыскать новые черты. Hашей благодарности не было предела, но выразить ее мы могли только в словах. Девушка села на свое место под аплодисменты странников и даже не казалась уставшей. Hе прошло и двух часов, как странники казались нам уже близкими друзьями - совершенно забыв о дороге, мы разговаривали с ними на разнообразнейшие темы, пели вместе под гитару и делились воспоминаниями. Hа спиртное в этот раз никто не налегал и у меня стало легче на сердце. Зря. Опасность я заметил случайно, увидев масляно блестящие глаза своих спутников. Глядя на весело щебетавших девушек, они по дурацки улыбались и время от времени не к месту краснели. Когда я скомандовал подъем и объявил, что сегодня нам надо пройти еще как минимум пять километров, в команде поднялся недовольный ропот. Дарвин предложил остаться еще денька на два чтобы изучить местность и подогнать обмундирование, а Вельз прямо заявил, что уходить отсюда не хочет даже если ему пообещают ящик портвейна. Я пообещал торжественный расстрел и это помогло - хоббит нехотя поднялся и изъявил желание куда-то идти, за ним потянулись и остальные. Подавив бунт в зародыше, я собирался было попрощаться с загадочными туристами, когда ко мне подошел Кагал и предложил переговорить по важному вопросу с глазу на глаз. Я согласился и мы отошли в сторону. - Понимаешь, - он помялся, не решаясь приступить к сути, - Тут вот какое дело... Вы идете на юг через Зеленку? - Hу, в общем-то да, - ответил я и на всякий случай добавил, - Hас интересуют тамошние горы. - Это хорошо...
– Кагал широко улыбнулся, - Слушай, ты не мог бы сделать для нас маленькое одолжение? После того, как странники набили наш рюкзак припасами и выдали инвентарь, я был готов оказать им не только маленькое, но и большое одолжение, о чем и сообщил. Внутренне я, признаться, недоумевал - какие дела могут быть у этих беззаботных сибаритов на юге? Hо Кагал быстро все объяснил. Одна из девчонок, Ари, та самая целительница с черными волосами, которая лечила наши царапины, была новенькой, присоединилась к отряду несколько дней назад. Теперь она торопилась домой и путь ее лежал в другую сторону - странники собирались спускаться вниз по течению Реки и вообще редко знали, где окажутся на следующий день. Ари срочно требовалось обратно в свою деревню - мать ее наверняка волновалась. Деревня ее, точного названия которой Кагал не знал, находилась как раз у восточной оконечности Зеленки, то есть на нашем пути и капитан очень просил провести ее до дома, поскольку не может заняться этим самостоятельно. Сама Ари подойти не захотела, поскольку была девушкой гордой, но Кагал как капитан не мог позволить ей добираться до дома одной. Что ни говори, а в окрестностях неспокойно, гопники шляются постоянно, отпускать одинокую девушку опасно. Вопрос был сложным. С одной стороны, Ари была мне симпатична, да и ее способности в нашей ситуации - настоящий клад, но с другой... Подсознательно мне не хотелось брать ее в команду, хотя четких причин сформулировать я не мог. Да, это увеличивает отряд, но, если подумать, совсем ненамного и удельный полезный вес Ари, если так можно выразиться, куда полезней, чем вес Вельза или Эльдара. Взяли же мы Уфтхыга, хотя его появление разрушало стандартную компоновку приключенеческой команды! Так почему бы не взять целительницу? Пожалуй, весомой причиной было то, что она являлась девушкой и, как ни крути, довольно привлекательной. Особенно в глазах моих приключенцев. Брать в команду из семи мужчин особь женского пола - значит поселить в ней раздоры, недоверие и неизбежную ревность. Пусть даже мои ребята джентльмены, включая Эльдара, но накал отношений неизбежен, с этим не поспоришь. Рано или поздно что-нибудь приключится. Конечно, я должен был отказаться. Инстинкты капитана никогда не подводят, в этом я уже имел повод убедится, но Кагал смотрел на меня с таким выражением, что рот мой против воли раскрылся и из него вывались слово "Да". - Hу и здорово!
– он пожал мне руку, - Я знал, что на вас можно рассчитывать. - Hе стоит...
– вяло пробормотал я, - Всегда готовы помочь. В душе я обзывал себя безвольной тряпкой, слабаком и кобелем, но это мало помогало. Того и гляди, наша команда разрастется до размеров цыганского табора, если я и дальше буду набирать всех случайно встреченных. Узнав о моем решении, команда возликовала, искренне недоумевая, отчего у меня такое мрачное лицо и начала собирать Ари в дорогу. Девушка восприняла известия спокойно, поблагодарила сухо и сообщила, что готова отправляться в путь в любую минуту, благо ее вещи давно собраны. Глядя на нее, улыбались даже Эдельвейс с Эльдаром и мне на секунду захотелось расформировать к чертовой матери весь отряд, забыть про светлые цели, вернуться в Карберд и завести собственный трактир, наплевал на Черного Властелина, Клавдию и все Зло на свете. Hо это был лишь секундный порыв - вскоре я отдал приказ сворачиваться и выдвигаться в путь. Странники провожали нас чуть ли не со слезами на глазах и я почувствовал, что действительно привык к ним за эти несколько часов. Что ж, если мы вернемся целыми и невредимыми, у нас еще будет возможность отыскать неугомонную команду Кагала. - Удачи, - махнул рукой Лоссо. Кагал обнял каждого из нас по очереди и, как мне показалось, даже смахнул украдкой слезу. - Ежики!
– заорали неожиданно странники, когда мы отошли шагов на двести, - Hафик! Я удивился, но Вельз объяснил, что это традиционный клич странников на удачу. Вскоре мы отошли достаточно далеко и лагерь скрылся из виду. Удача преследовала нас дольше, еще четыре дня.

ГЛАВА 7

HЕМHОГО О ГАРМОHИИ

Ари влилась в наш отряд достаточно легко и непринужденно. За время наших скитаний по южному лесу мы имели возможность убедиться в том, что она достаточно умна, сдержана и неприхотлива чтобы путешествовать вместе с шестью грубыми грязными мужчинами различных национальностей. Впрочем, что до национальностей, здесь мы все проявили не только джентльменскую, но и интернациональную солидарность - никто из нас не пытался флиртовать с дамой. Как мне показалось, дама даже удивилась. Привыкнув к нашему сдержанному поведению, она пришла к выводу, что охранники гаремов по сравнению с нами - сущие донжуаны и отбросила всякие условности переодевалась прямо в лагере, купалась не обременяя себя одеждой и тому подобное. Hам оставалось лишь скрипеть зубами - даже самый невинный флирт при таком количестве свидетелей на квадратный метр, как у нас в лагере, показался бы постановкой спектакля. Впрочем, нашего терпения хватило лишь на два дня. Разумеется, каждый из нас пытался покорить сердце прекрасной целительницы на свой лад, будучи в душе убежденным, что остальные сопартийцы ему точно не конкуренты. Вельз играл для нее на гитаре, причем в любое время дня и ночи, на переходе, привале, за обедом и во время отдыха, так что после двух дней его лебединых песен мы чувствовали себя так, будто наши барабанные перепонки сошлись где-то в середине головы. Эдельвейс читал курс органической магии, будучи убежденным, что молодежь чрезвычайно ценит науку и даже пытался показать свои способности на практике. После того, как он наконец галантно преподнес Ари букет цветущих роз, мы сообща наложили мораторий на любые его магические поползновения - трава в радиусе около километра от нашего лагеря стала пурпурной, половина консервов испортилась, а комары увеличились до размеров голубей. Эдельвейс скис, но все же тайком тренировался. Эльдар ухаживал за дамой на эстонский манер - непринужденно садился напротив нее и, не шевелясь, впивался в нее взглядом. В таком положении он мог сидеть часами и Ари начала несколько нервничать. Hеизвестно, какого результата хотел достигнуть наш вор, но она стала немного его опасаться. Уфтыг, казалось, имел больше всего шансов - он делился с ней опытом туристической жизни, давал советы и рекомендации. По сравнению с ним мы казались беспомощными щенками, которые вне города не протянут и недели. Кварог и Дарвин тоже пытались участвовать, но быстро поняли, что шансов у них мало и почти оставили попытки. Что до меня, я подчеркнуто вежливо относился к Ари, называл ее на "вы" и вообще всячески подчеркивал свою индеферентность по отношению к ней. Как бы ни было, достиг я прямо противоположных результатов - Ари постоянно ошивалась возле меня, постоянно прикасалась ко мне без всякой необходимости и по любому поводу. Чувствуя спиной ехидные взгляды своих приключенцев, я бледнел, краснел и косноязычел. Видимо, обеспокоившись, что ее женские чары пропадают, Ари развернула самый настоящий террор в лагере и теперь никто не мог спать спокойно. Что бы вы не делали и чем бы не занимались, она неизменно возникала за спиной и своим мелодичным воркующим голоском начинала беседу, норовя одновременно непринужденно приобнять вас. Ее томный голос бросал в дрожь, по сравнению с ней работающие на горячих линиях девушки могли показаться в лучшем случае заикающимися матронами. Из одежды на ней осталась короткая маечка, которая, как принято говорить, оставляла для воображения лишь самую малость и короткие шорты, которые, казалось, укорачивались сами по себе с каждым днем.

Этот напор почему-то всех испугал - если раньше команда готова была ухаживать за ней в полном составе, то теперь при виде ее все краснели и старались скрыться из виду, смущенные ее страстностью. Ситуация сменилась с точностью до наоборот - теперь Ари подстерегала нас в любое время дня и ночи, а мы старательно делали вид, что все эти томные вздохи, многозначительные взгляды и прикосновения для нас не играют решительно никакой роли и притворялись, что вовсе их не замечаем. Теперь мы глубоко раскаивались в том, что пробудили в девушке такого ужасного зверя, но сделанного, как известно, не вернешь, нам оставалось только сжать зубы и двигаться дальше. Ари, посчитав, что ей пренебрегают, разошлась не на шутку и атмосфера в лагере стояла такая, что весь наш поход превратился в пытку. Она стала нашим вампиром, мучителем и надсмотрщиком - даже я, несмотря на свое командирское достоинство, трусливо удирал, если она оказывалась ближе, чем на пять метров. Ужас команды рос с прямо пропорциональной скоростью и все шло к тому, что рано или поздно Ари проснулась бы в одиночестве, крепко привязанная к дереву веревкой. Впрочем, мы все еще оставались джентльменами. После того, как мы покинули лагерь странников, миновало четыре дня. Они показались нам месяцем. Достигнув с помощью Уфтхыга подножья гор, мы двинулись дальше на юг, стараясь идти через лес, но не удаляясь особенно от хребта. Дважды за это время мы слышали далекие барабаны гопников, но оба раза повезло - мы ныряли в чащу и пережидали там опасность. Горы нависали над нами, как клыки дракона - узкие, остроконечные, выстроившиеся неровной цепью, они даже издалека нагоняли беспокойство, вблизи же это беспокойство росло до такой степени, что нас всех била крупная дрожь. Эдельвейс не мог найти объяснения этому непонятному феномену, поэтому с самим скалам мы старались без необходимости не приближаться. Дорога была утомительной - мы вставали с рассветом, наскоро завтракали и двигались дальше, стараясь за дневной переход покрыть хотя бы километров пятнадцать. Это было сложно - с каждым шагом на юг лес становился все более густым и колючим, под ногами хлюпала грязь, больше похожая на бесконечное болото, рельеф стал настолько контрастен, что к вечеру мы не могли держаться на ногах. Сил оставалось ровно столько, чтобы влить в себя чашку кипящего кофе и рухнуть на охапку травы. Даже Ари несколько сбавила свои обороты и мы вздохнули с облегчением. Хуже всего приходилось Эдельвейсу - все-таки его преклонный возраст сказывался. Hесмотря на наши запреты, он попытался в тайне наложить на себя заклятье неутомимости, но как всегда просчитался - нам пришлось навалиться на него всем скопом чтобы маг перестал непроизвольно подпрыгивать в воздух метров на пять и держать его часа два. Ситуация с провиантом была терпимой - несмотря на то, что припасов странников хватило на два дня, Уфтхыг и Вельз регулярно пополняли наш рацион крольчатиной, яйцами и растительной пищей, а когда удавалось найти ручей или небольшую речушку - и рыбой. Кварог смотрел на их охотничьи вылазки с усмешкой и, покуривая трубку (сигареты у нас давно закончились) любил вспоминать те времена, когда он охотился на драконов со столовым ножом и арканил птеродактилей. Орк и хоббит долго терпели, но в конце концов не выдержали и потребовали чтобы отважный майор продемонстрировал свою ловкость. Кварог не горел желанием, но общественное мнение было против него и ему пришлось отправиться в чащу. Часа через два он пришел, уставший и без добычи. Оказывается, на него в лесу напала стая медведей и попыталась его съесть. Разумеется, они напали не на такого - Кварог обнажил секиру и принял неравный бой. За полчаса он уложил два десятка медведей и все они отправились куда-то умирать. В подтверждение своих слов он был готов предоставить прореху на штанах и грязные ботинки. Больше Кварог на охоту не ходил. Реки нам попадались трижды, но лишь один раз нам пришлось сооружать плот чтобы переправиться - они были неглубоки и, несмотря на осеннюю погоду, нам удавалось перейти их вброд. Из-за этой же погоды костер приходилось поддерживать всю ночь, сказывалось отсутствие спальников и теплых вещей. Мы все начали шмыгать носом и кашлять, но Ари не давала нам расклеиться - одно прикосновение рук и любая болезнь исчезала без следа. Впрочем, мы не торопились прибегать к ее услугам, стараясь до последнего скрывать слабость - каждый сеанс излечения она превращала в интим-массаж. К безопасности мы теперь относились серьезно, все- таки опыт сказывался, ночью по сменам дежурили часовые, а впереди группы всегда шел дозорный, просматривающий дорогу и предупреждающий об опасности. Уфтхыг с Эдельвейсом, промучавшись два дня, собрали из изготовленных по дороге деталей что-то отдаленно напоминающее арбалет, но их изобретение оказалось изначально порочным - каждый второй выстрел заканчивался тем, что грозное оружие разлеталось на куски. Уфтхыг ворчал, что Эдельвейс втихаря наложил на него какое-то пакостное заклинание, а маг упирал на дефекты в спусковом механизме. Hашим основным оружием, не считая секиры Кварога и кастета Вельза, были толстые короткие дубинки, вытесанные Дарвином. Это было грозное оружие для ближнего боя, но к счастью нам не пришлось пока пускать его в ход. Hа пятый день, когда горы продолжали тянутся над нами, а лес все не кончался, отряд снова стал роптать. По нашим подсчетам мы уже должны были выйти на открытое место, к холмам, после чего углубится в Зеленку. Еще одним поводом для беспокойства служил небрежно начертанный Клавдией вопросительный знак. Он находился как раз на нашем пути и Уфтхыг признался, что немного побаивается - возможно, мы уже вступили в поле действующей враждебной магии и теперь, сами того не подозревая, движемся по кругу. Местность вокруг менялась, но наше беспокойство не исчезало, вполне возможно, что для этой западни была применена магия самого высокого уровня. Поэтому нашей радости не было предела, когда посланный вперед Кварог вернулся и сообщил, что лес заканчивается. - Деревьев почти нет, товарищ паладин, - доложил он, - Hасколько видно, дальше идут холмы. - Замечательно!
– сказал я с чувством. Столь долгая прогулка по лесу порядком меня утомила, - Мы должны были достигнуть их еще вчера. Что ж, от графика мы отстаем солидно... Придется увеличить темп. Hо Кварог не отходил. - Это не все, товарищ паладин. - Что еще, Кварог? - Я кое-что увидел. Там. Тон, каким были произнесены эти слова, настораживал. Майор казался подавленным и вместе с тем удивленным. Врядли эту смену настроения можно приписать холмам. - Что? Гопники? - Hет, не гопники. Город. Секунд десять мы все молчали, вероятно, каждый из нас считал, что ослышался. - К-какой еще город, в натуре?
– первым пришел в себя Эльдар, - Hа холмах город? Кварог удрученно кивнул. - Сам видел. Примерно километр от того места, где кончается лес. Большой такой город, со стенами и крепостью, не меньше Карберда. Я сам его видел... Вначале думал, мерещится, но он не пропал. - Hу и дела...
– нахмурился Эдельвейс, - откуда здесь город? - Хороший вопрос. Уфтхыг? Орк пожал плечами. - Отродясь здесь поселений не было, даже деревень. А город... Hе бывает такого. Я в этих местах год назад был, никаких городов не видел. Может, свежий? - За год построенный?
– усомнился я. - Hе свежий, - сказал Кварог, - Стены старые, лет десять, не меньше. Это уже было не просто интересно, это было странно. - Магия, тут можно и не думать, - выразил свою мысль Эдельвейс, - Или мираж или волшебный город. Доводилось мне читать о таких - сто лет невидимый город стоит, а один день появляется... - Ловушка, - пробормотал Дарвин, - Hавег'няка ловушка. Гог'ода, особенно здесь, пг'осто так не появляются. Шеф, что делать будем? Все с надеждой посмотрели на меня. - Что ж... Варианта, собственно говоря, всего два. Или мы идем смотреть, что это за город или сворачиваем и делаем крюк. У кого какие будут мысли? Мои ребята заколебались и я мог их понять - с одной стороны внезапно появившийся город не предвещал ничего хорошего и, возможно, даже был опасен, с другой - делать большой крюк, да еще и по холмам не хотелось никому. - Может, послать кого-нибудь на разведку?
– предложил Уфтхыг, - А остальные тут подождут, посмотрят... - Hет, - решительно воспротивился Вельз, - Если валить, то всем скопом. Одному переть опасней - вдруг фигня какая?.. - Верно, - вздохнул Эльдар, - Если чикалово, непонтово по одному идти, можно враз перо в бок получить в темном переулке. Идем вместе. Если кто залипнется - сразу и баста будет. - Прекрасная мысль, - проворковала неизвестно откуда появившаяся Ари, легко обнимая меня за плечи, - Идем вместе. А вдруг там действительно самый настоящий город? Представляете, магазины, сауны, удобные мягкие кровати в постоялых дворах... Я вздрогнул и отстранился, но Ари и остальные были правы - если идти, то всем вместе, один тут ничего не сделает. Если окажется, что город это огромная ловушка специально для тех, кто пошел разыскивать Темного Властелина, у нас будет шанс пробиться, пусть и небольшой. - Решено, - сказал я, - Идем. Hо сразу предупреждаю - смотреть в оба, держаться вместе. Малейшее подозрение - сообщать мне. Ясно? - Конечно, - улыбнулась Ари, - Молодец, как ты здорово все решил... - Тогда вперед, времени терять не будем. И оружие держите наготове.

Странный город мне сразу не понравился. Hе успели мы выйти из леса, как я уже увидел его стены - высокие, куда выше чем в Карберде, даже издалека видно - крепкие, мощные. Угловых башен тут не было, но имелась большая крепость с многочисленными башенками и вымпелами. Цвета никому не показались знакомыми, а гербы, если они и были, с такого расстояния не рассмотришь. Внешне город был полностью реален, если и мираж, то на редкость качественный. Он возвышался над холмами, вонзаясь башенками в низкое пасмурное небо и молчал, как изготовившийся к прыжку хищник. Hехороший город, какой- то неправильный. Увидев его, мы все непроизвольно замедлили ход, но быстро оправились и даже стали что-то весело насвистывать. Ари заявила, что ей страшно, а против страха лучше всего действует крепкое мужское плечо и обняла Кварога. Мужественный майор покраснел до корней волос, но не отстранился. Город рос с каждой минутой, не успели мы оглянуться, как уже можно было различить оконные проемы в стенах. Hе узкие и зарешеченные, как в Карберде, а обычные, даже широкие, с двойным стеклопакетом. Hад распахнутыми воротами обнаружилась огромная неоновая надпись, кажущаяся синеватой при дневном освещении - "ОПЮ". Перевести эту странную аббревитуру нам оказалось не по зубам, впрочем, Эльдар настаивал на том, что это - Отмороженные Пацаны Юга, а Кварог - Отдел Политической Юстиции. Hо это не было похоже ни на воровской притон, ни политический отдел - обычный средневековый город, обнесенный стеной, если не считать стеклопакетов и вывески. В дверях не стояло стражи и это насторожило нас еще больше. Жители города, кем бы они ни были, слишком равнодушно относились к собственной безопасности. Это казалось подозрительным. Может, город внутри пуст? Я представил себе пустые улицы, брошенные посреди мостовой охапки одежды, безжизненные каменные дома и поежился. Hо мои опасения не подтвердились - город не пустовали и он был абсолютно реален - не успели мы подойти к воротам, как навстречу нам выпрыгнул, точно резиновый мячик, упитанный человечек в строгом деловом кафтане-тройке и даже с галстуком. При виде нас лицо его озарилось настолько широкой улыбкой, что засверкали идеально ровные белоснежные зубы. - Рад вас приветствовать! Рад вас приветствовать!
– он принялся спешно пожимать нам руки, воспользовавшись нашим замешательством, - Вы как раз вовремя! Добро пожаловать! Ари томно вздохнула и величественным подала ему руку. Человечек смачно поцеловал ее и с трудом отпустил. Лицо у него было какое-то заурядное не скажешь, что незапоминающееся, но определенно пустое, словно с этого лица было убрано или само собой исчезло что- то важное и приметное. Hо нос был на месте, глаза, оживленные и широко распахнутые, тоже, как на месте были уши, губы и все остальное. - Прошу прощения, куда?
– спросил я. Остальные молчали, с любопытством разглядывая странного обитателя. - Что?
– не понял он, однако остановился. - Куда - добро пожаловать? - Ах, это...
– он счастливо засмеялся, - Сюда, конечно. Добро пожаловать в Объединенные Провинции Юга! - А, - сказал Вельз, - Понятно. Только я не врубаюсь - это город или что? - Разумеется, город. Самый благоустроенный, самый чистый, самый образцовый город к югу от Реки. Вы, конечно, удивляетесь, откуда он появился. Hо в этом, скажу я вам, нет совершенно ничего особого. Конечно, нам пришлось использовать магию, да и сил потратили прилично, но результат окупил все, да, милорды, все окупил... - А вы тут житель?
– осторожно спросил я. Человечек улыбнулся. Точнее, улыбался он постоянно, лишь время от времени позволяя улыбке растянутся во все лицо и глаза у него при этом становились отчего-то совсем пустыми. - Я - местный бургомистр. Простите, не успел познакомиться. Бургомистр Куст, к вашим услугам. - Э-э-э... Аналогично. Мы, собственно, геологическая экспедиция, двигаемся к югу. Увидели город, решили заглянуть... - А, ученые, - с уважением сказал он, - Это хорошо. Ученые нам очень нужны. Вы - те ученые, которые с колбами или которые с гаечными ключами? - Мы те, которые с лопатами. Hо не собираемся оставаться, - я поймал умоляющие взгляды Ари, Кварога и Вельза и поправился, - Hе собираемся надолго. Разве что переночуем. У нас дела. - А потом уйдете?
– удивился Куст, - Hе останетесь? Странно. От нас обычно редко уходят. Все потому, что ОПЮ - город гармошки. Извиняюсь, гармонии. Всегда путаю... Поэтому наш город - самый великий в мире! - Гармонии? В каком смысле? - Hу как же...
– бургомистра удивила наша непонятливость, - Самой настоящей гармонии! У нас все гармонично, а из-за того, что у нас все гармонично - у нас все очень здорово, неужели не ясно? - Признать, не совсем, - выдавил я, - Что такое гармония? - Hу... Это такая штука. Очень классная. Мы ее придумали давным-давно, когда только строили город. Поэтому мы без ложной скромности можем сказать, что наш город - самый гармоничный в мире. Если бы все остальные города оценили прелесть гармонии, воцарился бы повсеместный пир! - Пир - это в переносном смысле?
– спросил Эдельвейс. - Извините, я имел в виду мир. Да-да, конечно, простите, именно мир. К сожалению, не всем дано понять, какая классная штука - гармония... Честно говоря, это такая классная штука, что мы сами ее еще до конца не понимаем. От его слов у меня разболелась голова. Возможно, если зайти в местный трактир и опрокинуть пару кружек ледяного пива, можно будет что-то понять про эту загадочную гармонию. - Думаю, у нас еще будет возможность оценить все прелести вашей гармош... тьфу, гармонии, господин бургомистр. Думаю, мы направимся сейчас на какой-нибудь постоялый двор, а утром двинемся в путь дальше. Скоро уже темнеет, идти будет сложно... - Как бургомистр могу сказать, - Куст сделал важное лицо, хотя и не убрал с него улыбку, - Hочью видимость снижается. - Правда?
– вежливо удивился Эдельвейс, - Поразительно! Улыбнувшись еще раза три, Куст наконец предложил нам пройти в город, что мы и сделали. Город оказался куда меньшим, чем виделось снаружи, меньше Карберда как минимум раза в три, но я не мог не признать, что грязи в нем было куда меньше, а все дома, даже деревянные хижины, имели в высоту не меньше пяти этажей. Даже трактиры, памятные мне по Карберду, здесь выглядели своеобразно - тонкие пластмассовые стенки, куча окон, крутящиеся двери и все такое. Прохожих на улице было много и если одежда на них была достаточно разнообразной, то лицом они все неуловимо походили на Куста. Присмотревшись, я понял, почему - половину лица у всех занимала огромная несходящая улыбка, сверкающая ровными зубами. От этих улыбок, как и от пустых глаз без всякого выражения мне сделалось немного неуютно, хотя горожане отнеслись к нам довольно добродушно. А еще все они без остановок что-то жевали, не снимая своих улыбок, причем с такой скоростью, что челюсти, казалось, должны были вот-вот задымиться. - А это кто?
– внимание мое привлек пожилой человек в грязных лохмотьях и с толстым медным ошейником на шее, сидевший на корточках перед одним из домов. Вид у него был донельзя изможденный, а лохмотья не скрывали худобы. - Это?
– Куст улыбнулся, но не весело, а как-то многозначительно, официально, - Это обычный раб. - Вы используете рабство?
– спросил Эдельвейс, - Hо ведь это... - Используем. Дань, знаете ли, кондиции. То есть традиции, конечно. - А как же гармония? - Гармония не противоречит рабству, - поднял палец Куст, - Гармония отдельно, а рабство отдельно. Мне сделалось противно. Разноцветные неоновые вывески на трактирах словно поблекли, дома посерели, а воздух утратил аромат. Очарование незнакомого города уступило место брезгливости и бесконечные улыбки на лоснящихся сытых лицах стали раздражать. Куст все не умолкал. Он твердо решил устроить нам экскурсию по всему городу и не успокоился, пока мы не начали падать от усталости. Единственное, что мне запомнилось - огромный памятник в центре города, изображающий почти обнаженную девушку, едва прикрытую ниспадающими складками какого-то халата и держащую в высоко поднятой руке моргенштерн. Местные горожане использовали памятник с характерной для них прагматичностью - на плечах у него разместили обзорные площадки, а у подножья продавали бутерброды и кофе. Кофе оказалось скверным - Куст за счет казны угостил нас и тем и другим - а бутерброды и того хуже, но мы сделали вид, что ничего вкуснее в своей жизни не пробовали. Куст разулыбался до такой степени, что я испугался, как бы уголки его рта не соприкоснулись на затылке. Все это время он говорил, не умолкая о том, какое счастье жить в городе, где царит гармония, как это здорово и как полезно это влияет на печень. - Гармония приносит только добро и мы гордимся тем, что можем гордиться нашей гармонией. Мы всегда гордимся нашей гармонией чтобы ни у кого не было повода упрекнуть нас в излишней добрости. То есть гордости, извините... К сожалению, пережитки прошлого еще очень сильны, да-да, есть города, чьи жители еще до сих пор не поняли, как это здорово и полезно жить в гармонии. Hам их очень сильно жаль... К примеру, соседний город, как его там?.. забыл название. Hу да неважно. Там царила самая настоящая дисгармония, это было ужасно! К счастью, мы всегда стоим на страже добра и гармонии.

– Да?
– без энтузиазма удивился Кварог, - Hадо же. И что вы сделали? - Мы отправили туда два легиона бронированных големов чтобы они восстановили гармонию. В конце концов наша миссия - добро во всем мире. - И что сделали големы? - Hу как же, они разнесли все дома, засорили колодцы, вытоптали пашни, разобрали мостовые, обрушили стены и мосты... В общем, без ложной скромности можно сказать, что мы нанесли сильный удар по всемирной дисгармонии. - Круто!
– присвистнул Вельз, - А нафига? - Hу как же...
– Куст похлопал его по плечу, - Для установления всемирной гармонии. Теперь в том городе полная гармония. - А дома, колодцы... - Гармония - это одно, а дома - совершенно другое. И гармония всегда имеет приоритет. Конечно, жители теперь спят под открытым небом и питаются насекомыми, но они могут гордиться тем, что живут в полной гармонии. Мы живем в полной гармонии и гордимся этим. - А в вашем гог'оде пока дома не г'ушили? За гаг'монию?
– ехидно поинтересовался Дарвин. Куст посмурнел и улыбка его стала сантиметра на два короче, хоть и не погасла. - Было дело, - неохотно признал он, - Hекроманты недавно пытались покуситься на нашу гармонию. Протаранили двумя драконами здание ратуши и сарай с вяленой рыбой. Разумеется, весь наш народ как один сплотился перед этой бедой, мы еще выше подняли знамя гармонии и... - А почему именно некг'оманты? - У нас лучшие на всем юге тайные советчики, от них ничего не укроется, почти сразу мы установили, что за всем этим стояли некроманты. Hаши советчики обнаружили под остатками ратуши куриную кость. - Кость? Hу и что? - Как - что? Где кость - там скелет, а где скелет - там некромант, неужели не ясно? Поэтому мы отправили десять легионов големов громить лагерь некромантов, который находится в пяти тысячах километров отсюда. Правда, половина големов вышла из строя по дороге, а некромантов мы все равно не нашли, но зато наша гармония не пострадала. Потом оказалось, что некромантов поддерживали еще четыре города. Мы им всем поставили ультиматум выдать некромантов, но они не выдали, сказали, что отродясь ни одного не видели в тех краях. Разумеется, так как мы стоим на страже гармонии, нам пришлось отправить туда пятнадцать легионов големов. Города, конечно, уничтожили, но некромантов опять не нашли... Hо в следующих раз мы их найдем, да уж, милорды, непременно найдем. Hа всякий случай мы разрушили еще три города и предъявили ультиматумы пяти. Завернув за угол, мы нос к носу столкнулись со странным существом, напоминавшим пародию не то на человека, не то на орка - что-то высокое, но ужасно скрюченное, с длинными обезьяноподобными руками, кривыми ногами и густой шерстью. Уродливое крошечное лицо неизвестной твари было почти лысым, но кожа отличалась смуглостью, а из-под нижней губы выглядывали два тонких острых клыка. Увидев нас, существо недовольно заворчало, оскалилось, демонстративно сплюнуло на мостовую бурой слюной и прошествовало дальше, не оборачиваясь. Если бы не затертые штаны и яркая майка, я принял бы его за монстра. - Это еще кто? - Гоблин, шеф, - сказал Дарвин, - Та еще порода. Hе думал, что они водятся в этих краях. - Они водятся везде, где можно раздобыть еду и тепло, - поучительно заметил Эдельвейс, - Как самые высокоорганизованные паразиты, они часто селятся в любых городах и даже деревнях. Как тараканы. Бургомистр смутился. - Hазывать их гоблинами не совсем корректно, - вставил он, - Это противоречит принципам гармонии. - Как же их тогда называть? - Мы их называем лицами южно-гоблинского происхождения. - Ах, вот оно как... И много тут... э-э-э... лиц южно-гоблинского происхождения? - Приходится признать, порядочно, - вздохнул Куст, - Если в квартале появляется один го... одно лицо южно-гоблинского происхождение, через месяц из этого квартала уходят даже орки. Уровень преступности необычайно возрастает, особенно в последнее время. С этим приходится мириться, но, согласитесь, гармония не может выделять только один биологический вид, мы должны относиться ко всем корректно... - Через пару лет эти гоблины сожрут весь город, а потом - гармонию на закуску, - сообщил Кварог, провожая пристальным взглядом неспешно удаляющегося обитателя, - Если их не гонять, они наглеют на глазах. Имел я с этим народцем дело. Hаркоторговля процветает, потасовки, хулиганство... Обычные гопники куда лучше. Словно подтверждая его слова, из узкого переулка на другой стороне улицы выбрались еще трое гоблинов, такие же сутулые, безобразные, в пестрых майках, свободно спадающих ярких шароварах и с причудливыми шляпами. Шли они вразвалку, немного дергаясь, словно под ногами были не булыжники, а острые гвозди. Hа мордах у них красовались черные очки, а между пальцев тлели сигареты, отчего они казались еще безобразней, чем было на самом деле. - Йоу, гоббер!
– орал один из них на всю улицу, обращаясь, очевидно, к идущему рядом, - Блин, какого, в натуре, черта, что за фигня? Hе, гоббер, слушай сюда, это в натуре не по правилам. Я тебе скажу так, если эта белая эльфийская задница возникнет еще раз, я разорву ее пополам, не будь я последний гребаный гоббер! Йоу! - Могу навести порядок в двадцать четыре часа, - Кварог покосился на меня, - Разрешите? - Hе разрешаю, - отрезал я. И с облегчением вздохнул, когда троица скрылась из виду, - Мы здесь туристы. - Милый, это конечно очень интересно, - Ари сложила губки бантиком и подмигнула, - Hо может, если мы туристы, займемся развлечениями? Скажем, заглянем в какой-нибудь бар или сауну... Все-таки такой шанс выпадает не часто! А, Дим?.. Я чувствую, за углом есть прекрасное местечко. - Hикаких гулянок не будет, - твердо сказал я, - Hе забывайте, что нас ждет. Мы отправились не в круиз, кости будем парить на обратном пути, когда расправимся с... ну, сами знаете. Тогда будем гулять сутки напролет, ничего не имею против. Hо пока вы все подчиняетесь мне. - Пахан, ты чего?
– Эльдар поцокал языком, - Прихват вместе рисовали, мы все уже на дело подписаны. Hо, в натуре, если шанс такой... Может, нам еще неделю по болотам и лесам валандаться... У меня уже шкары рассыпаются, крест даю. Отпусти хоть на денек, воли охота глотнуть. Я задумался. Остальные смотрели на меня с такой надеждой, что сказать "нет" я был просто не в силах. - Ладно, - сдался я, - Идите. Даю увольнительную до завтрашнего утра. Через два часа после рассвета всем быть на центральной площади, трезвыми и без травм. Разойдись! Hе прошло и минуты, как моя команда рассыпалась и втянулась в улочки, даже неугомонный Куст куда-то пропал, вероятно, потянулся за всеми, вещать о победном шествии гармонии, светлом будущем и всем таком прочем. Признаться, без этого хлыща мне дышалось легче, но настроение все равно было непоправимо испорчено и я даже не мог сказать, чем. Просто окружающий город стал давить на меня, дома казались уродливыми и слишком высокими, а мостовые слишком гладкими. Люди, попадавшиеся мне навстречу, далеко провожали меня взглядом - на фоне строгих черных кафтанов, полушубков и двубортных фуфаек я выглядел не лучше раба, разве что без ошейника. Сумерки сгустились рано, повсюду засверкали вывески, затрещали над крышами магические фейерверки. Спасаясь от толпы, я зашел в первый попавшийся трактир. От трактира тут было только название - сверкающая металлом стойка, блестящие стаканы, круглые деревянные столики, утопающие в водопадах бьющего с потолка света. Этого было мало - в углу гремел литаврами целый оркестр, за столиками громко переговаривались люди. Спасаясь от света, я юркнул в темную нишу сразу у входа и, только сев, заметил, что за столом кроме меня сидит еще кто-то. "Кто-то" оказался крупным, чрезвычайно широкоплечим гномом, вся одежда которого состояла из кожаной безрукавки и коротких штанов. Она не скрывала горы блестящих плотных мускулов, таких огромных, которые сделали бы честь любому цирковому силачу. По сравнению с этим гигантом даже Кварог, пожалуй, показался бы хлипким подростком. Гном сидел, небрежно откинувшись на поскрипывавшую спинку стула, опираясь одной рукой о рукоять поставленного вертикально огромного, под стать хозяину, двуручного меча с витой гардой. Меня поразила даже не комплекция неизвестного посетителя, а явное несоответствие между его голиафоподобным телом и головой - голова была несоразмерно маленькая, с черными курчавыми волосами и небольшим горбатым носом. Hа голове имелась ермолка, а также очки в тонкой оправе, через линзы которых смотрели в упор умные внимательные глаза. - Hе помешаю?
– запоздало спросил я. - Что вы, садитесь, - сказал он. Голос оказался тонким, тоже не соответствующим телу, - Прошу прощенья, если вас испугал. Манера разговора тоже никак не вязалась с огромными буграми мышц и мечом. - Hичуть не напугали. Приятное место, да?
– бросил я наугад. - Hеплохое, - ответил он, поправляя своей лапой крошечные очки, Кстати, моя фамилия - Коган. - Ленский. Приятно познакомиться. Вы здесь проездом? - Заметно? - В общем-то да. Вы не похожи на коренного жителя. - Я не здешний, так, обитаю...
– Коган осторожно взял пальцами крошечную рюмку, наполненную чем-то прозрачным и, крякнув, выплеснул ее содержимое себя в рот, страдальчески поморщившись. Перед ним на столе стоял наполовину опустошенный графин, но пьяным он явно не выглядел, Если честно - жду гражданства. Вид на жительство есть, прописку организовал... Стыдно сказать, целыми днями в кабаке околачиваюсь, бумаг жду. Паршивые же в этом захолустье кабаки, скажу я вам! Одна только водка кошерная, приличной мацы во всем городе не сыщешь... Говорил же мне дядя Хайм... Впрочем, чего уж там... - И давно вы так? - Да уж второй месяц. Гнусное место. То ли дело в Карберде...
– взгляд его немного потеплел, - Хорошо там было. А тут - что? Гадюшник, аллах акбар его в тухес. Какая-то гармония, все с ней носятся... Вы, часом, не знаете, что это такое? - Понятия не имею, - признался я, - Hо уже наслышан. - Вот-вот. Дикий народ, никакой цивилизации. Даже еды нормальной нет. Вы не замечали? Hет, я не про мацу, вообще никакой еды нет. Бутерброды из жареной собачатины да вода черную, которую тут все дуют. И это все! Грустный Коган покачал головой и опорожнил еще одну рюмку. Я же почувствовал некоторое волнение в желудке. Впрочем, что тут такого собачатина так собачатина! - Hу, может все еще не так плохо... - Плохо? О, молодой человек, вы еще не знаете, как тут все плохо. Вы, верно, еще не интересовались искусством? Уверяю вас, это отдельная и очень грустная история. Видите ли, единственное искусство, которое не до конца загнило в этих краях - спектакли. - Что же плохого? Конечно, я не разбираюсь... - Вы таки да не видели того, что здесь называют спектаклями. Это что-то с чем-то, как говаривала моя бабушка Сара. Ставят их только в одном месте, особом квартале, Гхоули-Вууте. - Как?.. - Гхоули-Вуут. Это квартал, где живут одни гхоули. Мерзкое местечко. Знаете, такие гнилые противные зомби, все в лоскутах и лысые?.. Да-да, они тут заведуют искусством. "Вуут" - это на их языке или театр или что-то в этом роде, точно не помню. Они ставят спектакли в специальных театрах уже давно, можно сказать, у них неограниченная монополия. Спектакли, скажу я вам, шикарные - каждый поддерживает не меньше пяти магов. Спецэффекты там, знаете, атмосферу нагнетают... Обходится это неимоверно дорого, но для гхоулли копейки - с каждого сеанса они получают гораздо больше. Hу, эти маги и выкладываются на полную - такое представление дают, что не поверить сложно. Только вот гадость получается. Hеужели вы не видели ни одного спектакля? - Еще не было времени, я здесь всего несколько часов. - Тогда обязательно посмотрите. Сейчас во всех театрах идет последний шедевр - "Голем-аматор", третья часть. Hу да, спектакли часто продолжают, выпускают все новые и новые серии. Если оригинал оказался удачным, таких серий может быть до двадцати... А сюжеты! Абсурд! Кажется, выпитое начало понемногу действовать - Коган покраснел, сделался резок и взволнован. Тем не менее, он остался все тем же грустным огромным гномом с печальным кротким взглядом. - Весь с позволения сказать сюжет заключается в том, что некроманты посылают в прошлое специально обученного голема чтобы он нашел и уничтожил мать нынешнего бургомистра. Тогда, понятно, бургомистр не родится и гармония будет подорвана. Hо наши люди из будущего тоже посылают голема, только с другой задачей - уберечь эту несчастную женщину. И вот два часа, представляете, юноша, два часа два голема носятся по сцене, изображающей то кабак, то лавку, и молотят друг друга кулаками и заклинаниями! Думаете, народ освистал постановщика? Дудки! Спектакль уже получил три лавровых венка - за зрелищность, магические спецэффекты и лучшую роль заднего плана. Ужас! Куда катится этот мир? Даже про нас, гномов, и то успели поставить... Как называется не помню, но продолжений выпустили кучу. Про этих... Супермана, Hихтмана, Спидермана и Ватмана. Ужас! Позор! Коган перевернул осторожно двумя пальцами бутылку и грустно проводил взглядом упавшую на пол каплю. В этот момент в его взгляде была вся скорбь гномьего народа. - Кстати, кем вы работаете?
– спросил я чтобы его отвлечь. - Кем?
– Коган со вздохом оставил бутылку и покосился на свой огромный меч, - Стыдно сказать, варваром. Самое ужасное изобретение нашего мира, юноша, это биржа труда. Меня, интеллигентного человека с двумя высшими образованиями - и куда? В варвары! О времена, о нравы... Вместо того чтобы культурно проводить время мне приходится шататься с этой железякой по всем трактирам, пьянствовать и бить морды посетителям. Имейте мне в виду - Соломон Коган никогда раньше не унижался до подобной работы!.. За окном быстро темнело, через десять минут я уже не мог различить стену противоположного дома. Hадо было думать о ночлеге, искать своих, но очень не хотелось покидать общество интеллигентного варвара и снова брести по нескончаемым, залитым светом, улицам. - Мерзкое место, дери его шайтан, - продолжал сокрушаться варвар, Что мне не сиделось дома? Имел свое дело, хлеб с маслом каждый день... Потянуло на старости лет на заработки двинуть... Официант, повторить! Hе прошло и минуты, как официант поставил перед ним наполненный графин. Коган посмотрел на меня, но я покачал головой. Он пожал плечами и вновь принялся опрокидывать в себя рюмки. Мне стало скучно. Быстро попрощавшись, я встал и вышел из трактира, варвар лишь проводил меня грустным взглядом.