— Умрут от смеха, — согласилась я, послушно топая следом. Шел, ты рехнулась! Скоро тебя на поводке водить будут, а ты только хвостом от счастья вилять!! Срочно встряхнуться!!! — И наша задача так или иначе будет выполнена. Но вернее будет открыть ворота и сбросить факел. Вот только… Ты действительно считаешь, что мною управляют волчьи инстинкты?

— Шелена! — возмутился колдун. — Я нес что попало, лишь бы протянуть время! Думаешь, так легко плести в уме заклинание и одновременно изображать мерзавца?!

— Хм, а ведь я почти поверила… — пробормотала я, делая вид, что собираюсь пометить ножку кровати.

Хороший пинок под зад мигом исцелил меня от остатков недоверия. Такое мог позволить себе только настоящий, верный враг.

Во дворе по-прежнему стояла такая зловещая тишина, что даже снег остерегался на него падать. Правда, у ворот уже дежурили двое человек, но они так старательно относились к своим обязанностям, что мы без помех прошмыгнули за их спинами, пока стражи неотрывно пялились на пустошь в смотровые окошечки.

— И зачем мы перелезали через стену, если ты опять меня на нее тащишь? — возмутилась я.

— У меня было время изучить охранное заклинание. Его уязвимые точки — над башенками, и, если распутать хоть один «узелок», контур разомкнётся. Чем ближе я буду к этому месту, тем лучше.

— А ворота?

— Я сплету многокомпонентное заклятие — оно их и видимыми сделает, и спустя десять минут откроет. — Голос у Вереса был не шибко уверенный, но я не сомневалась, что колдун приложит все старания.

— Тсс, стражник приближается! — Я уловила его запах и затряслась от беззвучного смеха. Интересно, это его за халатность наказали или он сам из гордости решил на посту остаться?

— Здравствуй, мужик, это опять мы! — радостно объявила я, внезапно перескакивая с лесенки на стену и сбивая его с ног. Стражник тюкнулся головой о камень и покладисто потерял сознание. Верес со сноровкой подпер бедолагу копьем.

Я заглянула в башенку и, убедившись, что там никого нет, пропустила Вереса вперед и села у входа, одним глазом поглядывая внутрь, вторым — наружу.

— Вот возьми. — Колдун сам нацепил мне на шею шнурок с дырявым от природы камешком. — Эта штучка отведет от тебя два-три боевых заклинания. Может, и четыре — зависит от уровня мага, но рисковать не советую.

Я пригнула морду, пытаясь увернуться.

— Давай лучше она будет защищать тебя, а ты меня? Тебя-то, надеюсь, хватит надольше?

Колдун улыбнулся. Так грустно и обреченно, что я сразу вспомнила и поняла.

…у этого заклинания есть один побочный эффект: оно оттягивает на себя мой магический резерв, позволяя распоряжаться всего лишь десятой его частью… остальное приходится с боем вырывать у организма, черпая силы из обычно неприкосновенного запаса — ауры…

— Верес!!!

Поздно. Он отработанным, плавным и спокойным движением вскинул руки, словно показывая ученику очередной пасс. Кончики пальцев окутались лучистым сиянием, расчертили воздух светящимися дугами.

Верес закрыл глаза и заговорил, продолжая выплетать мерцающее кружево. Первые линии уже угасали, но на смену им приходили всё новые; узор постоянно перестраивался, перетекал из одного в другой, оставаясь идеально выверенным, гармоничным и завораживающим.

Последнее творение мастера должно быть самым лучшим — картина это, песня, скульптура… или заклятие. Дабы о нем помнили и через века, жгуче завидуя единственной свидетельнице сего беспримерного деяния… которой меньше всего хотелось увековечивать его в своей памяти.

Я отвернулась. И, часто смаргивая, смотрела, как аршин за аршином тает иллюзия, обнажая высокие черные створки.

Последнее слово на последнем выдохе — и тишина. По-волчьи тоскливо взвыл гуляющий по ночной равнине ветер, во двор наконец начал порошить снежок, быстро выбеливая камни. Факельные огонечки на гребне стены замигали, заметались; им вторили поспешно вспыхивающие замковые окошки.

«Пора подавать сигнал нашим», — отстраненно мелькнуло в голове, но я даже не шелохнулась.

Глубокий вдох и задумчивое:

— Надо же, как вовремя. Я уж думал, эта проклятая регенерация никогда не закончится!

— Амулет не отдам, — только и сказала я, вставая и поспешно выходя из башенки, чтобы Верес не заметил мокрых дорожек в шерсти на моей морде.

— Неужели я тебя так сильно расстроил? — Как колдун ни старался, изобразить раскаяние ему не удалось — уж слишком прекрасно он себя чувствовал, чудом избежав неотвратимой, казалось бы, смерти.

— Ничего, будет и на моей тропке праздник — когда через недельку-другую ты загнешься от гангрены.