Я попятилась назад, в арочный мрак, и, осев на задние лапы, прижалась хребтом к стене. Закрыла глаза. Ну, давай же…

Назад — проще и быстрее. Особенно после полуночи.

…но снова — как в последний раз…

Нет, всё-таки — предпоследний!

Сюда переполох пока не докатился, и ставни, отдавая дань суевериям о вампирах и мриях, а также из-за банального мороза были плотно закрыты. Ну еще одну минутку потерпите, а?! Привстав на цыпочки, я дрожащей рукой пошарила над притолокой и, уже начиная тихо паниковать, нащупала ключ в самом углу. К тому моменту, как он, ржавый и погнутый, наконец-то пропихнулся в скважину, пальцы утратили всякую чувствительность. О том, что мне удалось-таки его провернуть, я узнала только по чуть слышному щелчку и отпавшей дужке.

Выдернув из петель мерзлый, липнущий к ладони замок, я, невзирая на спешку, предельно медленно и осторожно надавила на вычурную, сделанную из перекрученного корня ручку. Колокольчик слабо вякнул, в глубине лавки заскрежетала натягивающаяся веревка. Просунув руку в образовавшуюся щель, я разрядила ловушку (по крайней мере, очень на это надеюсь — установленный напротив входа арбалет при испытаниях насквозь пробивал деревянный щит) и бочком скользнула внутрь.

А уже захлопнув дверь и набросив цепочку, услышала топот ног в конце переулка.

Нет, это была еще не толпа, как со страху показалось мне в первое мгновение. Всего трое человек, топочущих, как тролли, и звякающих, как сотня полупустых кошелей с медяками. Трущиеся друг о друга монетки — или звенья кольчуги. Стражники бесцеремонно заколотили в дверь соседнего дома, а когда в ней опасливо приоткрылось окошечко, стали громко и раздраженно требовать немедленно впустить их для досмотра.

Вот тут-то ставни и захлопали! А я, забыв, что собиралась сползти по стенке на пол и немножечко там посидеть, приходя в себя, заметалась по комнате. Рывком распахнула один из навесных шкафчиков, сгребла флаконов, сколько в руках уместилось. Свалила на стол, выровняла перевернутые. Зубами раскупорила темный бутылек и уронила в ступочку тягучую, тут же задымившуюся каплю. Резко запахло мятой и пряностями, желудок подкатил к горлу. Ненавижу островные благовония, но клиенты почему-то уверены, что чем вонючее снадобье, тем оно действеннее. Даже сдобренная этой пакостью вода расходилась десятками флаконов, пользуясь огромной популярностью у истеричных дам, по пять раз на дню изображающих потерю чувств.

Так, теперь — отодвинуть заслонку печи, прямо голой рукой нетерпеливо разворошить кучку еще тлеющих в середине углей и, подставив фитилек свечи, дунуть на обнажившийся жар. Лавка озарилась неуверенным, колеблющимся, а потом и ярким ровным светом — от двух масляных светильников по краям стола.

Всё!

Дверь содрогнулась от стука, больше смахивающего на удар тараном. Сейчас, сейчас, только в зеркало на всякий случай гля…

Идиотка!!!

Цапнула со стула свой рабочий халат, накинула прямо на голое тело. Ткань плотная, льняная, под ней и не разберешь, поддета рубашка или нет. Сорвала намотанную на швабру тряпку, еще сохранившую отдаленное сходство с моими старыми штанами. Ой, да-а-а… очень отдаленное… впрочем, кто там в полутьме приглядываться будет?!

Настойчивый стук перешел в очень настойчивый. Дверь прогибалась, как пергаментная. Да чем они там лупят — булавой, что ли?! И поди не открой, если замка снаружи нет!

— Кто там? — елейным голоском пропела я, ощупью приглаживая и заплетая волосы в косу. Тут уже не до красоты, лишь бы дыбом не стояли!

Стук тут же прекратился, за дверью облегченно завздыхали.

— Госпожа Шелена, отворите! Это городская стража, проверяем все дома!

— А что случилось? — Левый тапок уворачивался от ноги, как живой, пришлось нагнуться и насадить рукой.

— Нежить какая-то по городу шастает, на кого ни попадя кидается! За ночь троих в клочья порвала, а четверть часа назад ее на соседней улице видели!

— Да у нас вроде бы всё в порядке… — удивленно протянула я, но дверь всё-таки открыла — честная горожанка, горящая желанием оказать любимой страже посильную помощь. Вот только кого ж это я разорвала-то, а? Надеюсь, сие еще девичья память, а не склероз?!

На пороге стоял рослый, плечистый стражник в грозно надвинутом до самых бровей шлеме, с мечом наголо. За его спиной маячили еще двое. Да-а, с такими кулаками в кольчужных перчатках и булавы не надо!

— А что это вы ночью в хозяйской лавке делаете, а? — подозрительно сощурился стражник. Хм, мое имя он знает, а вот я его что-то не помню. Хотя запах знакомый. Наверное, один из клиентов.

Я посторонилась, широким жестом обвела комнату:

— Работаю, как видите.

Стражник шагнул через порог и остановился, заметно смущенный знахарской обстановкой и ароматами. Один из его коллег, от нечего делать слонявшийся взад-вперед перед крыльцом, тоже сунулся посмотреть.

— Вон, вон она, гадина! — неожиданно заорал он, тыча мечом куда-то мне за спину.

Я удивленно оглянулась.

— Да не тряси ты у меня перед носом этой железякой! — Стражник раздраженно отпихнул перетрухнувшего напарника локтем. — Это же чучело, балда! Оно в этой лавке испокон веку стоит!

— Ага, стоит, а глазища-то так раньше не горели!

— Может, вы его на всякий случай конфискуете? — с надеждой предложила я, ибо хозяин уже не раз намекал — а не отвезти ли нам василиска к чучельнику, для реставрации? Под «нами» подразумевались мы с Дымком, поэтому я ограничивалась неопределенным хмыканьем. А так, глядишь, затеряется на городском складе — и с концами…