Кэльпи фыркали и порывались встать на дыбы, но довольно вяло, а стоило Вересу цыкнуть на свою кобылу и треснуть ее промеж ушей концом повода, как бунт был подавлен. По ее примеру успокоились и остальные. Выходит, мне драпать со всех лап тоже как-то несолидно… хоть и очень хочется.

— Что это было? — шепотом поинтересовалась я, не сводя глаз с кучи. В ноздри только сейчас ударила едкая вонь нежити, скопившаяся под слоем обледеневших веток.

— Рохтар, — нормальным голосом ответил колдун. — В переводе с эльфийского — «лесной стервятник», хотя наши селяне по-простому кличут их мохначами или кустынниками. Реликтовая тварь, сейчас их почти не осталось, — И, глянув на меня, спохватился: — Да ты не волнуйся, они падальщики… за редким исключением.

— Так ты с самого начала знал, что эта пакость там сидит? — возмутилась я.

— Подозревал. Они любят такие вот рощицы по соседству с большими лесами, устраивают в них лежки и зимовки.

Зла на него не хватает. У кого бы одолжить, а? Наверняка ведь уйма кредиторов найдется! Вон, тот же Рест цвета весенней листвы…

— Верес, когда ты научишься читать лекции по нежитеведению до, а не после практикума?!

— А ты этого не знала? — искренне удивился мужчина. — Ну извини… Мрак-то прекрасно видел, куда лезет. Видишь ли, с заснежня по выстудень кустынники обычно крепко спят, и ходить по их хаткам совершенно безопасно…

— Оно и видно!

— …Теоретически. А я, как верно заметил Мрак, маг-практик. Ну, зато он взял прекрасный старт, — философски заключил колдун, из-под приставленной ко лбу ладони разглядывая нервно кружащего в небе дракона. Помахал рукой: лети, мол, не отвлекайся! Ящер завис на месте, досадливо выпустил в нашем направлении короткую струю огня и, развернувшись, полетел вперед и вверх, постепенно превратившись в едва различимую точку. Оставшаяся на месте пламени дымная полоса медленно уползала влево, постепенно изгибаясь и размываясь. — Шел, я серьезно: чтобы разбудить рохтара посреди зимы, надо очень потрудиться! К тому же он так прочно цементирует крышу своей берлоги смешанной со слюной землей, что вломиться к нему проблематично даже бригаде гномов с кирками — если, конечно им взбредет в голову такая дурацкая идея.

— Я же говорила, что кое-кому пора садиться на диету, — фыркнула я.

— Не в этом дело. Обрати внимание — снега на хворосте почти не было. Значит, недавно мохнач уже отсюда вылезал… или к нему влезали.

Я, пустив жеребца шагом, с опаской объехала кучу, настороженно принюхиваясь и в буквальном смысле держа ушки на макушке, чуток их заострив и откинув капюшон.

— Не похоже. По крайней мере, никаких следов других нарушителей спокойствия я не вижу. Разве что с воздуха подобрались. — Я озадаченно представила десяток пьяных гномов на драконе, из чистой вредности проламывающих рохтарову берлогу и поспешно, с диким гоготом, сматывающихся.

— Его могла разбудить и магия, — подумав, сообщил Верес. — Некоторая нежить ощущает ее как пронзительный, невыносимый звук или вибрацию.

— Когда ты доставал кинжал?

— Нет, это для него как комариный писк — неприятно, но, пока не почувствуешь укус, внимания не заслуживает. Что-то помощнее. По меньшей мере уровня боевого заклинания.

— А бывает и большей? — заинтересовалась я.

— Конечно. В сущности, боевые заклинания — это выброс силы, которая просуществует лишь несколько секунд, поэтому при всей своей зрелищности особого ума и способностей они не требуют. А, к примеру, открыть телепорт — задача намного сложнее. И времени много отнимает. Про Круги я уж не говорю…

— Почему?

— Тогда бы в округе не только рохтары — мертвецы в гробах зашевелились. Правда, вампирам с их Кругами как-то удается обходиться без заметных магических возмущений, но мы толком не знаем, что они с ними делают. Кстати, нежити в их долинах почти нет.

— А я слыхала, что упыри сбегаются на колдовство.

— Верно. Они его тоже чуют. Но магия магии рознь, некромантия их, скорее всего, привлечет, а мощная боевая — отпугнет. Побоятся подвернуться под раздачу.

— А слабая?

— Слабая — это заговоры, бытовые заклинания и поисковые импульсы. Для упырей они как сигнал к обеду, маг для них что-то вроде изысканного лакомства, особенно если он не может дать им отпор. Поэтому травники и остерегаются колдовать в лесу.

Я магии не чувствовала совершенно, разве что интуитивно, как капканы и засады, но слушала Вереса с интересом, словно сказочку, пока на поляну, не выбирая места (лишь бы не в хворост), не шлепнулся дракон, подняв облако снега.

— Вам какую сначала новость — хорошую или плохую? — Рыже-белый вихрь осел уже у ног запыхавшегося, нетерпеливо отряхивающегося человека.

— Плохую, — единогласно решили мы, от всей души надеясь, что хорошая состоит не в том, что плохая только одна. Дракон немного отдышался и не без гордости за свой шпионский подвиг выдал:

— В Расколотой Горке — или, скорее, где-то по соседству, судя по ушлости ее жителей — есть маг. Так что гонцу не пришлось далеко бегать.

— Ты его видел? — напрягся колдун.

— Скажи еще — привет от тебя передавал, — поморщился Мрак. — Над селом висит звезда Амарги.

— Какого цвета? — живо заинтересовался Верес.