Я подошел к темноглазой, с хорошим цветом лица и гладкой кожей особе, манипулирующей с машинкой, которая была больше, чем она сама, и спросил, где находится конференц-зал. Она указала в дальний конец комнаты, окна которой выходили во двор.

Найдя нужную дверь, я открыл ее и вошел. Перегородка обладала прекрасной звуконепроницаемостью, ибо, как только я захлопнул дверь, грохот и трескотня, сопровождающие кипучую деятельность в большой комнате, утихли. Эта комната была средней величины, квадратная, с прекрасным столом красного дерева посередине и стульями вокруг него. В конце ее был выход на лестничную площадку.

Один из пятерых мужчин, сидящих у стола тесной группкой, мог бы быть Харгривсом 1778 года [2] или, по крайней мере, его сыном, с его серебристо-белыми волосами и старой, морщинистой кожей, для которой на лишенном плоти лице не хватало места. Его голубовато-серые глаза все еще были зоркими и заставили меня обратить свой взор именно на него.

Продолжая играть свою роль, я сказал:

– Гудвин, детектив. Я относительно убийства Присциллы Идз. Мистер Брукер?

Но седой мужчина не был Брукером. Им оказался сидевший напротив человек, примерно вдвое моложе белоголового и имеющий вполовину меньше волос на голове. Это был светлый шатен с длинным бледным лицом и тонким носом.

– Брукер – это я, – сказал он. – Что вы хотите?

Ни один из присутствующих не попросил у меня удостоверения, поэтому я убрал его в карман, сел без приглашения на стул, вытащив свои записную книжку и карандаш. Я решил, что если не покажу сразу свою значимость, то вполне могу уйти отсюда ни с чем.

Я открыл записную книжку, неторопливо выбрал чистую страницу и, обежав их всех взглядом, остановил его на Брукере.

– Итак, это только предварительная встреча, – сказал я ему. – Полное имя, пожалуйста.

– Д. Лютер Брукер.

– Что означает «Д»?

– Джей. Д-ж-е-й.

Я записал.

– Вы служащий данной корпорации?

– Президент. Вот уже семь лет.

– Когда и каким образом вы услышали об убийстве мисс Идз?

– Сегодня утром, по радио. Из выпуска новостей в семь сорок пять.

– Вы услышали об этом впервые?

– Да.

– Как вы провели время прошлой ночью, между половиной одиннадцатого и двумя часами? Только кратко. У меня очень мало времени.

– Лежал в постели. Я устал после тяжелого рабочего дня, рано лег, вскоре после десяти, и не вставал до утра.

– Где вы живете?

– У меня комнаты в отеле «Принц Генри», в Бруклине.

Я посмотрел на него. Я всегда стараюсь не спускать глаз с людей, которые живут в Бруклине.

– Там вы и провели прошлую ночь?

– Конечно, потому что именно там стоит моя кровать, и я лежал в ней.

– Один?

– Я не женат.

– В вашем номере больше никого не было? От десяти тридцати до двух часов прошлой ночью?

– Никого.

– Может ли кто-нибудь это подтвердить? Кто-то звонил по телефону? Что-нибудь еще?

Его подбородок вдруг спазматически дернулся, но он взял себя в руки.

– Какие могут быть звонки? Я спал.

Я смотрел на него без предубеждения, но сдержанно.

– Вы, надеюсь, понимаете положение вещей, мистер Брукер? Многие люди извлекают выгоду из смерти мисс Идз, хотя многие из них к этому совершенно непричастны. Так что без подобных вопросов не обойтись. Какую часть этого дела вы наследуете?

– Это зарегистрировано в официальном документе.

– Угу. Но вы-то знаете, не так ли?

– Конечно знаю.

Тогда, если не возражаете, проясните, какую часть?

– Согласно завещанию Натана Идза, сына основателя дела, ко мне, я полагаю, отойдет часть капитала корпорации, равная девятнадцати тысячам тремстам шестидесяти двум долларам. Такая же часть отойдет четырем остальным: мисс Дьюди, мистеру Квесту, мистеру Питкину и мистеру Холмеру. Остальные суммы – небольшие.

Заговорил белоголовый, устремив на меня острый взгляд своих серо-голубых глаз.

– Я – Бернар Квест. – Его голос был твердым и сильным, без каких бы то ни было признаков волнения. – Я состою в этой организации шестьдесят два года. Тридцать четыре из них был коммерческим директором и двадцать девять – вице-президентом.