– Да, было дело, - кивнул я.

– Вот, я их и принесла, - гордо заявила она и швырнула сверток Вулфу на стол.
– Служащий банка лично помог мне отобрать эти казначейские обязательства и заверил, что они самые надежные. Их уже переписали на ваше имя. Впервые в жизни мне приходится с ними расставаться, но, надеюсь, что это в последний раз... Впрочем, овчинка выделки стоила. За все время после кончины моего отца это был лучший день в моей жизни. То место в газете, где написали, что он сознался, мне не понравилось, но тут вы не виноваты. Терпеть не могу субъектов, которые сознаются в чем-либо легавым. Лопух этот Пол Ханна. Признался даже, что украл машину и пытался на меня наехать. Хотел поквитаться за то, что я его драгоценный сверток забрала. А потом увидел на другой стороне улицы Тамми, и понял, что она его узнала. Когда он вернулся домой, она как раз набирала номер, чтобы куда-то позвонить, а он тут её и заколол. А потом отнес в гостиную и оставил прямо на полу, с задранной юбкой. Гаденыш настоящий. Впредь нужно быть с жильцами поразборчивей.

Вулф насупился.

– Я не могу принять от вас эти ценные бумаги, мад... мисс Эннис. Я предпочитаю сам оценивать свои услуги. Я все подсчитал и послал вам счет.

Хетти кивнула.

– Да, его сразу же порвала. Шпендрик знает, мы с ним обо всем условились. Я вас наняла и сказала, что вполне могу заплатить. А теперь вы вдруг заявляете, что так не пойдет. Это свинство.

Вулф в безмолвной ярости посмотрел на меня. Я ухмыльнулся. Он отодвинул кресло назад и встал.

– У меня срочные дела, - проскрипел он.
– Оставляю вас с мистером Гудвином. Вижу, вы с ним уже хорошо спелись.

И прогромыхал в прихожую.

Мне пришлось урезонивать её целых полчаса, в течение которых она дважды запрещала называть её Хетти.