Небольшая грязная шхуна стояла у самого причала, с которым ее соединяла доска. На передней палубе, под лоскутом навеса, пять канаков, составлявших команду, сидели на корточках вокруг миски с жареными бананами и пили кофе из жестяных кружек.

– Восемь склянок: пробило на завтрак!-воскликнул капитан с наигранной непосредственностью.- С этим судном я еще дела не имел - вот где мой дебют. Похоже, что удастся сделать полный сбор.

Он подошел к тому месту, где конец доски лежал на поросшем травой берегу, повернулся спиной к шхуне и принялся насвистывать веселую песенку "Ирландская прачка". Она подействовала на слух матросов как условный сигнал: они разом оторвались от миски и сгрудились у борта, не выпуская из рук бананов и продолжая жевать. Словно несчастный пиренейский медведь, танцующий на улицах английских городов под страхом хозяйской дубинки, очень похоже, но куда живее и ритмичнее, капитан приплясывал в такт своему свисту, и его длинная под утренним солнцем тень дергалась на траве. Канаки глядели на представление и улыбались, Геррик тупо следил за капитаном - на время голод заглушил в нем всякий стыд,- а чуть поодаль клерка раздирали демоны инфлюэнцы.

Внезапно капитан остановился, точно только сейчас заметил зрителей, и изобразил человека, которого застали врасплох, когда он развлекался в полном уединении.

– Привет!- сказал он.

Канаки захлопали в ладоши и попросили капитана продолжать.

– Не выйдет, сэр,- отвечал капитан.- Поесть нету

танцевать нету. Понимаешь?

– Бедный старик!- отозвался один из матросов.- Твой

нету поесть?

– Господь видит - нету!-ответил капитан.- Очень хотел поесть. Но не имей.

– Очень хорошо. Мой имей,- сказал матрос.- Твоя идет сюда. Очень много кофе, очень много банана. Другая люди тоже идет сюда.

– Пожалуй, мы заглянем на минутку,- сказал капитан, и все трое торопливо перешли по доске на судно.

Там им пожали руки, освободили место у миски, пиршество в честь новоприбывших дополнили оплетенной бутылью патоки, с бака принесли аккордеон и многозначительно положили рядом с певцом.

– Скоро,- сказал капитан, небрежно тронув инструмент, и принялся за длинный душистый банан, расправился с ним, поднял кружку,с кофе и кивнул матросу, с которым вел переговоры.- За твое здоровье, дружище, ты делаешь честь южным морям,провозгласил он.

С отвратительной, собачьей жадностью они насыщались горячей пищей и кофе, и даже клерк немного ожил, глаза его заблестели. Чайник опорожнили, миску опустошили; хозяева, прислуживавшие им с веселым гостеприимством полинезийцев, поспешили подать десерт местный табак и свернутые в трубочку листья пандануса вместо бумаги, и через минуту все сидели кружком и дымили, как индейские вожди.

– Когда человек завтракает каждый божий день, ему не понять, что это такое,- заметил клерк.

– Следующая проблема - обед,- проговорил Геррик и вдруг со страстью добавил:- Как бы я хотел быть канаком!

– Одно я знаю твердо,- сказал капитан,- я дошел до точки. Я скорее повешусь, чем буду еще гнить здесь живьем.- С этими словами он взял аккордеон и заиграл "Дом, милый дом".

– Перестаньте сейчас же!- закричал Геррик.- Я этого не могу вынести!

– Я тоже,- сказал капитан,- но что-то ведь надо играть, надо оплатить счет, сынок.

И он запел "Тело Джона Брауна" приятным мягким баритоном, затем последовал "Модник Джим из Каролины", потом "Рорин-храбрец", "Спускайся ниже, колесница" и "Дивная страна". Капитан щедро платил по счету, как делал и прежде; не один раз он покупал пищу за ту же монету у любящих песни туземцев, неизменно, как и теперь, вызывая восторг.

Он допел до середины "Пятнадцать долларов в кармане", вкладывая в исполнение много энергии и упорства, так как работа шла со скрипом, как вдруг среди матросов почувствовалось какое-то волнение.

– Капитан Том идет,- сказал, показывая рукой, матрос. Трое бродяг, проследив за его рукой, увидели человека в пижамных штанах и белом джемпере, быстро шагающего со стороны города.

– Так это и есть тапена Том?-прервав пение, спросил капитан.- Не пойму, что он за птица.

– Лучше сматываться,- заметил клерк.- Мне он не нравится.

– Отчего же?-задумчиво протянул певец.- Чаще всего нельзя сказать так сразу. Пожалуй, я попробую. У музыки, ребятки, есть такое свойство - смягчать лютых тапена. А вдруг дело выгорит, и все завершится пуншем со льдом в капитанской каюте.

– Пунш со льдом? Мать честная!-сказал клерк.- Давайте чтонибудь такое, капитан, чтоб его забрало. Попробуйте "По лебяжьей реке".

– Ничего подобного, сэр! Тут пахнет Шотландией,- ответил капитан и отчаянно затянул "Давным-давно то было". ~- Капитан Том продолжал идти тем же быстрым, деловым шагом. На его бородатом лице, когда он враскачку прошел по доске, не отразилось ничего. Он даже глаз не скосил в сторону певца.

Мы с ним плескались в ручейке С рассвета допоздна,- звучала песня.

Капитан Том нес под мышкой пакет, который он и прожил на крышу надстройки, и тут только он резко повернулся к бродягам и прорычал:

– Эй, вы! Проваливайте!

Клерк с Герриком, не соблюдая строгого порядка отступления, тут же бросились на берег по доске.

Певец, однако, отшвырнул инструмент и медленно поднялся во весь рост.

– Что это вы так разорались?-сказал он.- Мне что-то хочется поучить вас вежливости.