Десять дней, которые мы проводим вместе на природе, дают заряд бодрости, радости, любви до следующего лета. У нас появляется множество друзей.

Осенью мы начинаем танцевальный сезон в Москве, который заканчивается весной.

А вот еще один рассказ о танцах.

На духовные танцы приехала наша знакомая из Риги. Она провела два замечательных новых танца. Кратко опишу один из них. Взявшись за руки и образовав большой круг, мы поем под гитару замысловатую песнь на древнем языке. В быстром темпе мы идем красивым шагом, называющимся «виноградная лоза». Причем, я двигаюсь в противофазе с двумя моими партнерами, поворачиваясь лицом то к одному, то к другому. Во второй части танца я, поменявшись местами со своим партнером, оказываюсь перед новым, и все повторяется опять. Сочетание пения на непонятном языке со сложными телодвижениями, когда перед глазами непрерывно мелькают счастливые лица, приводит в состояние парения.

Мы протанцевали четыре часа. Приятно было встретиться со старыми знакомыми. После летнего отдыха многие принесли фотографии со слетов, делились впечатлениями. Кроме того, интересно наблюдать за новичками — как постепенно изменяются их лица, как начинают светиться счастьем и любовью глаза. На духовных танцах всегда царит праздничная атмосфера веселья, непринужденности, всеобщей симпатии, мы реально ощущаем себя взрослыми детьми. Духовные танцы очень близки к групповым симоронским техникам, и поэтому московские симоронцы с удовольствием в них участвуют.

Ну вот, опять я сегодня в комнате не убралась. Мне что говори, что ни говори, толку никакого! На полу пыль столбом, а мне и дела нет. Я, видите ли, забыла! А почему я об этом не забываю? Почему только я должна об этом думать, а сама дурака валяю! Неужели за целый день я не могла хотя бы груду одежды на стуле разобрать! А грязные кеды, в которых я на слет ездила, долго еще будут в коридоре валяться? А сковороду из-под рыбы, которая со вчерашнего дня стоит, мне тоже некогда было помыть?

Ну, я понимаю, я теперь опять книжку засела писать, бумаги везде разбросала. Я, наверное, как всегда, жду, пока сама порядок наведу. Поесть я, конечно, ничего не приготовила. Картошку сварила?! Да, это большое достижение. И могу себя не переименовывать, знаю я свои штучки.

Вхожу я на кухню, смотрю: а там я бегаю. И по столу, и по стене, и по раковине. Такая маленькая, шустрая, с усами. Как мне на себя смотреть противно! Я ползаю и ползаю, и меня так много — спасу нет! Я уже просто на кухню заходить боюсь. Я и порошками себя посыпала, и ловушки на себя ставила — никакая зараза меня не берет. Живучая я!

Я тогда стала по-хорошему себя уговаривать, я добром себя просила: не переселиться ли мне куда-нибудь? Я уж и симоронила, и подарки себе дарила, однако на моей усатой нахальной морде никаких чувств не отразилось. Ползаю и ползаю. Мне просто нравится себя пугать. Я, наверное, хочу себя до истерики довести.

— Ну что ж я за скотина такая? Опять нажралась!

— А че я на себя ору? Ну выпила немного, имею право.

— Сколько же я буду пить? И как в меня столько влезает! Что мне с собой делать, не знаю. Прибить себя, что ли? Или милицию вызвать? Сил моих уже нет…

— Да пошла я!

— Я себе сейчас пойду, я себе сейчас пойду! Я у себя дождусь, чертовка пьяная! Все люди как люди, одна я как свинья нализалась. Посмотрю на себя — на ногах не стою. Тише, зараза, телефон уроню на пол.

— Да хватит мне бубнить. И бубню, и бубню, и бубню. Мне бы десяточку лучше!

— Фигаточку! Мне все мало, еще надо бутылку высосать. Куда я еще поперлась? Да когда ж я нажрусь?! Глаза бы мои себя не видели, паразитку!

— Заткнусь я или нет?! Я тоже себя видеть не могу, хожу тут, башкой своей седой трясу!

— Да чтоб я сдохла! Качусь, куда хочу, и лучше бы я не приходила!

— Ну и пошла я…

— Зачем я себя в спину толкаю?

— А я себя в спину не толкаю, я просто спрашиваю: «Я на следующей выхожу?»

— Да, я выхожу, но вот в спину себя толкать не надо. Некрасиво я себя веду.

— Да я знаю, как я себя веду, до себя дотронуться даже нельзя. Ну ладно, я же не специально.

— Да ладно уж.

Почему бы мне не встретить себя по-человечески, когда я прихожу домой? Да потому что я себя уже сто лет не люблю и сто лет себе не нужен. Но я же все равно живу с собой в одном доме, и у меня от себя есть дети. Лучше жить с собой хорошо, чем плохо. Я собираюсь установить с собой сердечные и человеческие отношения.

Моя начальница Галина Пантелеевна нервировала меня, начиная с самого утра.

Поглядывая на свои огромные блестящие часы, она зловеще цедила: «Сегодня вы пришли вовремя». Я уже на взводе. На другой день: «Мария, сегодня вы опоздали на две секунды». Если я приходила на две минуты позже, она такой шум поднимала, что меня потом весь день трясло. Я — человек спокойный, но Пантелеевна для меня — как красная тряпка для быка.