– Вообще-то я издалека. Есть один город такой в Забайкалье - Иркутск. Полгода назад в Москву приехал, теперь вот здесь обретаюсь.
– Он помолчал.
– Ты сюда на каникулы? На дачу?

– Вроде того.

– Понятно. Думаешь, как убить лето? Ты ведь волк-одиночка, так?
– он уселся на стул.

– А как вы догадались?
– Егор быстро, с удивлением вскинул голову его новый знакомый попал в самую точку.

– Мы с тобой одной крови, ты и я! Так, кажется, звери учили Маугли? Одиночество - это, брат, как запах гари. За версту чуешь... Мы с тобой этой гарью здорово пропитались, только я прокоптился до полной готовности, а тебя только-только на угли бросили. Н-да.
– Он опять помолчал, потом улыбнулся горьковатой улыбкой и прочитал: "Молчи, скрывайся и таи И чувства, и мечты свои... Лишь жить в себе самом умей..." Тютчев. Да, брат... А ты умеешь? Небось, думаешь, что умеешь.

– Что?
– не понял Егор.

– Понимать себя. Кто ты, какой ты...

– Думаю, что... да.

– А чего так неуверенно? Нет, брат, честно сказать, мало кто это умеет. Вот смотри, что об этих строчках Тютчева Мережковский написал... он взял со стола книжку, раскрыл её, вынул закладку и прочитал:

– "Вот чистейший кристалл того яда, которым все мы отравлены, наиболее противоположная христианству заповедь нелюбви. Страшная заповедь и всего страшнее то, что она не ложь: чтобы полюбить других, как себя, отдать себя другим, - надо сперва найти себя, познать себя, а кто смеет сказать, что он это сделал?"

– Здорово!
– вырвалось у Егора.

– Здорово, да. А ты знаешь, кто такой Мережковский?

– Кажется... поэт, что ли...

– Н-да, поэт... он писатель, философ, жил в начале двадцатого века. Хотя этому в школе не учат. Слушай, а что сейчас молодежь слушает? Кто там в музыке современной лидер у вас, у него ещё имя какое-то странное...

– Децл? Есть такой. От него многие тащатся. Я вообще-то рэп не люблю, терпеть не могу всяких дешевых прикольщиков. Правда, особо этим не хвастаюсь - делаю вид, что балдею от них, как и все...

Странное дело: сам себе ведь не хотел признаваться, что под кого-то подстраивается, часто делает и говорит совсем не то, что хотелось... а тут выложил все одним духом!

"Ну и дела...
– хмыкнул он про себя.
– День какой-то не такой или я не такой... Или все дело в этом заумном стороже?"

– Ну а брейк-данс? Как тебе эта штуковина? Меня, например, это зрелище прямо-таки завораживает...

– Да, обалденное!
– согласился Егор.
– Но чтобы классно танцевать брейк надо пахать с утра до ночи, а любой физической пахоте я предпочитаю компьютер и книжки. И вообще, с моим ростом и общей хилостью организма акробатикой заниматься не в кайф...

– В чем хилость-то, не пойму?

– Ну, худой, длинный... уже метр восемьдесят два!

– Так это здорово! Вот только мышцы чуть-чуть подкачать - и полный порядок. Ладно, не о том речь. Ты мне вот что скажи: а зачем ты прикидываешься, что рэп тебе нравится? Чтоб не слишком отличаться от стаи?

– Ну... наверное да.

– Видишь, кое в чем мы уже разобрались!

Федор Ильич, очень этим довольный, уселся на подоконник и распахнул окно - в комнате сразу пахнуло прохладой и сыростью. Туман истлел и пропал, соловьиная трель вспарывала немоту ночи, и от звуков этой ликующей песни Егору стало не по себе - он вдруг остро почувствовал свое одиночество.

– Я понял так, что стадное чувство тебя все-таки душит, но ты вполне можешь рвануть вперед и не подлаживаться под серую массу, а их повести за собой, - продолжал Федор Ильич, покачивая ногой.
– А хотелось бы этого?

– Чего?

– Быть лидером?

– Н-не знаю. Не думаю.

– О! Вот это уже интересно! Быть лидером - расхожий стереотип успеха. Все хотят, значит и я! А ты - нет, и это хорошо. Старик, а чего ты хочешь?

– Вы как-то...
– парень замялся.

– Что, с ходу беру быка за рога? Так иначе и не разобраться! Просто надо иногда разговаривать с собой предельно откровенно. Вопросы задавать.

– Себе?

– А кому же? В этом-то все и дело, что мы чаще спрашиваем о чем-то других, не себя. А ведь сами знаем ответ. Правильный ответ - он внутри, только не всегда вылезает наружу. Надо просто поверить в то, что ты сам знаешь его... Ну так как?

– Что как?

– Чего бы тебе хотелось всерьез, по жизни? В твоем возрасте на такой же вопрос я ответил: всего!

– Вообще-то... честно говоря, не знаю. Ну или... да нет, не важно.

– Ну-ка, цепляй эту мысль за хвост! О чем ты сейчас подумал?

– Да ладно...
– парень отвернулся к стене и щеки его заалели.

– Ты говори-говори, не стесняйся. Мне - можно.

– Ну...
– Егор поднял голову, взглянул на своего собеседника и подумал что, похоже, ему в самом деле можно доверять.
– Я не хочу жить, как все.

– Это как?

– Ну, чтоб все было, как у всех: деньги там, всякие должности, иномарки и прочее. Женщины...

– Вот это здорово: в первый раз вижу парня, который не хочет денег и женщин!

– Да нет, не то чтоб совсем...
– тут Егор вконец стушевался и сконфузился.