— Что ж, мудрое решение, — согласился император. — Впрочем, ваш сын здесь не так уж и нужен. Пока — не нужен… Не хотите ли чего-нибудь испить или, быть может, перекусить, уважаемый ин-шламан?

— Пожалуй, я откажусь. — В знаке благодарности Каций приложил ладонь к груди.

— Дело ваше, — пожал плечами император Ануэр.

— Я бы хотел незамедлительно узнать цель своего вынужденного визита во дворец, — попытался сразу перейти к делу Каций. — Я спешу вернуться к своему народу.

— Забота о народе — высочайшая благодетель, — часто закивал император. — Ваша жреческая самоотверженность, притом самоотверженность, передающаяся от поколения к поколению, вызывает у меня чувства глубочайшего восхищения и уважения. Именно потому я смотрю на культ Триады в границах Империи сквозь пальцы. Жрецы — весьма преданные своему делу люди.

— Вы считаете, религия не нужна? — деланно удивился шламан.

— Я считаю, что она бесполезна. Что толку воспевать несуществующих божеств, просить у них милости? Гораздо практичнее будет заниматься иными делами.

— Например?

— Например, тем, о предмете коего я и хотел с вами поговорить.

Император отошел к столу, сел на просторное кресло и предложил своему гостю то же самое. Шламан Каций сел на такое же кресло, удивительно мягкое. В таком кресле хотелось сидеть вечно, не вставая.

Улыбка, наконец, сползла с лица императора.

— Позвольте мне высказать соболезнования по поводу гибели Танта-Арстага и…

Каций махнул рукой, показывая, что эту часть разговора можно опустить.

Император, кивнув, сцепил ладони в замок и, помолчав, задал вопрос, который выбил шламана из колеи:

— Что вам известно о Калисе?

— Простите?

— Что вам известно о Калисе? — терпеливо повторил император Ануэр.

Шламан Каций похлопал ресницами, пытаясь понять, к чему клонит император.

— Неужели вы ничего не знаете о Калисе? — нахмурился Ануэр.

— Отнюдь. Думается, я знаю о нем столько же, сколько и вы.

Частично удовлетворенный, император все же повторил свою просьбу еще раз:

— Тогда расскажите мне, что вы о нем знаете.

Темные глаза на непроницаемом лице шламана сверлили императора. Наконец, приняв определенное внутреннее решение, Каций заговорил:

— Калис, третья планета от Ариола. Вращается по почти круговой орбите. По химическому составу не отличается от Терсы. Масса больше массы Терсы в несколько раз. Образовалась в то же время, когда шло формирование других тел планетной системы Ариола. Древние астрономы заподозрили, что на Калисе существует жизнь, что и подтвердилось дальнейшим изучением планеты. Около трех тысяч лет назад в сторону Калиса было запущено пять межпланетных экспедиций с людьми на борту. Четыре из них потерпели неудачу, и лишь последняя — пятая, сумела совершить благополучную посадку на поверхности планеты. С тех пор изучение Калиса фактически остановилось.

Пока шламан говорил, император Ануэр сидел неподвижно и внимательно слушал. Когда же Каций закончил высказывать, как ему казалось, основные сведения о планете Калис, император сказал:

— Ваши знания о нем стандартны, ин-шламан. Эти знания преподают учителя естественной истории в любой школе по всей Терсе.

— Но какие сведения вы хотели от меня услышать?

— В принципе, никаких. Точнее сказать, ничего особенного.

— Я вас понимаю с трудом, ин-император, — признался шламан.

Ануэр понимающе закивал.

— Неудивительно, ведь вы еще не знаете того, о чем я хочу вам рассказать. Вы правильно сказали, что древние астрономы заподозрили существование жизни на Калисе. Более того, спустя время было научно доказано, что жизнь перенеслась туда с нашей Терсы. Но об этом потом. — На лице императора застыло серьезное и сосредоточенное выражение. — Три тысячи двести двадцать три года назад пятая межпланетная экспедиция завершилась успехом — отважные первопроходцы высадились на одном из материков Калиса и провели первичные исследования микромира флоры и фауны на предмет сопоставимости с микромиром Терсы. Именно тогда удалось не только доказать неоспоримое сходство в строении живых организмов Калиса и Терсы — в том числе и на генетическом уровне, но и получить данные, красноречиво говорящие о том, что на Калисе отсутствуют сверхопасные вирусы и бактерии, помешавшие бы переселению людей с Терсы.

Шламан Каций нахмурился.

— Наверное, вы хотели сказать — колонизации, — поправил он.

— Нет, уважаемый ин-шламан, — покачал головой император Ануэр. — Я сказал то, что хотел сказать. Три с лишним тысячи лет назад наши предки, стремясь сохранить людской род, всерьез хотели переселиться на Калис, навсегда оставив Терсу.

Шламан был поражен услышанным.

Майор ГРУ в отставке Виктор Степанович Семенов шел по длинному коридору Главного управления. Подошвы его ботинок бесшумно ступали по красной ковровой дорожке, а глаза привычно выхватывали из окружающей обстановки предметы интерьера: унылые одинаковые двери темного дерева, невыразительные таблички на них, матовые плафоны ламп дневного освещения, редкие кадки с цветами. Последние оказались нововведением; в свою бытность сотрудника разведки Семенов не видел здесь этих кадок.

Путь свой Семенов держал в кабинет заместителя начальника управления по оперативным делам господина Сорокина И.Б. Пятый этаж, кабинет номер 22. Ни фамилия, ни должность господина Сорокина ничего не говорили Семенову.

Остановившись у двери с табличкой, содержащей номер 22 и искомую фамилию, Семенов трижды коротко постучал. Дождавшись приглашения, он отворил дверь и оказался в тесном кабинете не больше двенадцати метров площади, с низким потолком и коротким древним столом, небольшим, но в тесноте кабинета вызывающим впечатление излишне крикливой роскоши. За столом сидел человек, о внешности которого можно сказать коротко: она ничем не примечательна. Такое лицо невозможно запомнить, заметив его случайно и даже разглядывая длительное время. Простой серый пиджак, чуть ослабленный серый галстук, белая сорочка. Единственное, что выдавало в господине Сорокине принадлежность к спецслужбам — его глаза, колющие, с «пронзающим насквозь взглядом, вызывающим чувство, будто все твои тайны отныне стали достоянием гласности», как выразились бы писатели детективного жанра.