"Вот ведь привязался. Как репей... Класс ждет..." - Виктор еще раз покрутил головой. На последней парте, выпрямившись, сидела Ольга Ивановна. Поджав губы, она смотрела на него строгими темными глазами.

ОПЕРАЦИЯ "МА-КУ-ЛА-ТУРА"

Час спустя, получив "боевое задание", два приятеля отправились его выполнять. По пути запасливый Никола стянул у восьмиклассников здоровенный мешок.

– Складывать будем, - кратко пояснил он другу.

Кто не знает, как происходит сбор макулатуры. С этажа на этаж, из одной парадной в другую. И всюду одно и то же: "Извините, пожалуйста, нет ли у вас ненужной бумаги, старых книг, газет или журналов. Мы поможем вам и все это унесем".

Но не так-то легко набить мешок бумажным хламом в конце учебного года. У всех пионеров кампания по выполнению этой задачи проходит в одно и то же время. Приходится изворачиваться.

Тактика была творением Николы. Войдя во двор очередного дома, он задирал голову и внимательно профессиональным взглядом осматривал этажи. Если окна чистые, приходилось начинать обход подъездов. Но если...

– Витька, смотри. Ремонт!

На третьем этаже два окна основательно заляпаны побелкой.

– Вижу, не слепой. Пошли!..

Дверь открыл высокий парень в джинсах, измазанных штукатуркой. Он не удивился.

– А-а-а, свободные охотники. Десять килограммов макулатуры на алтарь славы родимой школы?

– Восемнадцать, - буркнул Никола. Он был начисто лишен чувства юмора и воспринимал все слишком буквально.

– Что "восемнадцать"?
– не понял парень.

Виктор вежливо пояснил:

– Он хочет сказать: восемнадцать килограммов. Ну, на "алтарь".

– Но, но, джентльмены! Жадность украшает, конечно. Но нельзя же все сразу.
– И, переходя на деловой тон, парень добавляет: - Нет, восемнадцати не обещаю, но двенадцать - с гарантией.

Глаза Николы сверкнули. Он подтолкнул Виктора локтем. Удача! Вслед за парнем ребята вошли в свежеоклеенную комнату, на полу которой лежала груда сорванных обоев и старых газет в потеках известки и мела. Вся эта груда прикрывала солидную кучу мусора: штукатурки, кирпичного щебня от старой печки и прочего хлама. Парень царственно протянул руку.

– Десять ведер штукатурки во двор, и сокровища старика Кидда - ваши.

Не сговариваясь, мальчишки дружно повернули к выходу.

– Зря, ковбои. Пожалеете. Во-первых, конец года. Мертвый сезон. А во-вторых, обои - высший класс: тяжеленные, с клеем, со штукатуркой. Килограммов пятнадцать верных.

Он прекрасно представлял себе мальчишечью психологию и бил наверняка. Первым сдался Никола. Он молча повернулся и, нагнувшись, стал набивать мусором ведро. За ним возвратился Виктор. Парень деятельно помогал. Угольным совком подбирал штукатурку, насыпал в ведра; балагурил. Потом, похлопав ребят по спинам, проводил до лестницы.

– Счастливо, флибустьеры!

Внизу, на площадке первого этажа, возле самых дверей жилконторы Виктор поскользнулся и едва не вывалил содержимое своего ведра на площадку. Он принялся было собирать рассыпанное и вдруг выпрямился. На двери жилконторы висела табличка. Обыкновенная.

И эта обыкновенная табличка породила великолепную идею.

Жилконтора № 34 часы приема граждан:

Управхоз - 11.00 - 12.30.

Гл.инженер - 13.30 - 13.00.

Паспортистка - 9.00-11.00 и 18.00-19.30.

Виктор повернулся. За его спиной, держа обеими руками нагруженное доверху ведро, стоял Никола. За спиной Николы - пустая лестница. Было около четырех часов. Время, когда рабочий люд только начинает поглядывать на циферблаты, а хозяйки полным ходом колдуют у газовых плит, подгоняя обед. Все заняты. Витька подмигнул. Никола понял... Тихо-тихо высыпал свое ведро у порога жилконторы и подождал товарища.

Следующий рейс прошел не менее успешно. Куча росла. Третья пара ведер, четвертая и пятая опорожнены с тем же успехом. Парень в джинсах аккуратно увязал обои в один пакет и спрятал в мешок.

– Прошу, кабальерос. Заработанное всегда лучше поданного из милости. Грядите с миром...

Его глаза смеялись.

ПРАВИЛЬНАЯ ДЕВОЧКА И РЫЖИЙ КОТ СТАРУХИ ИВАНИХИНОЙ

– Вообще-то нехорошо. Как ты думаешь, влетит ему? А?

Никола тащил мешок не оглядываясь. Ему были чужды сомнения.

– Ничего, пускай не эксплуатирует маленьких. Тоже, акула капитализма нашлась.

Теперь они ходили на промысел по одиночке. Оставляли мешок во дворе, скрыв его от бдительных дворничьих глаз, и ныряли в подъезды. После долгого блуждания в недрах большого серого дома, когда Никола начал уже сердиться, Виктору повезло. Он вышел улыбаясь, гордо прижимая к груди громадную кипу пожелтевших газет, старых журналов и просто исписанной бумаги.

– Видел? Килограммов пять...

– А ты бы еще подольше ходил.