– Явились, черти полосатые! Для вас что, прямой приказ командира в бою - это не повод подчиняться?

– Ваше Высокоблагородие, обидно сидеть под палубой и не пострелять по япошкам-то!

– Ну и много настреляли, по кому, кстати?

– Пятнадцать снарядов, по "Асаме"!

– А куда попали? Что молчим? Хоть акулу какую зацепили, нет? Ну какой придурок будет из 47-миллиметровок лупить с тридцати кабельтовых? Барахло вы, ребята, а не артиллеристы! Ну а попали бы, что "Асаме" ваши снарядики, слону дробина? Ладно, видите, на носу пару канониров с кровью на робах, осколками зацепило? Бегом туда, подмените их и отправьте на перевязку. Вот это настоящая работа, а не развлечение, а погибни вы на марсе, польза бы от этого была, а? Да, если кто из ваших еще на орудиях, по дороге заберите их и отправьте вниз. Пострелять еще успеете, сегодня только первый день войны, а не последний. Бегом!

Приняв попадание в стеньгу мачты за накрытие и простимулированая попаданием с "Варяга", "Нанива" тоже перешла на беглый огонь. Это было очень хорошо, потому что прицел ей был взят неправильно, и следующие четыре минуты ее снаряды стабильно ложились с перелетами. В отличие от снарядов с "Варяга", которые пусть и с очень большим рассеиванием, но все же вздымали десятиметровые всплески то справа, то слева, то с недолетом, то с перелетом, но главное, ВОКРУГ "Нанивы". Правда, попаданий пока не было, но нервы японцам уже трепали. Теперь дело за теорией вероятности и везучестью. Ну и неплохо бы уменьшать прицел вовремя, дистанция-то сокращается! Кстати, о дистанции.

– Минеры! Как будем проходить на траверзе "Асамы", разрядите в нее оба минных аппарата правого борта!

Возникший как из ниоткуда на мостике старший офицер, как всегда, имел свое мнение:

– Всеволод Федорович, может, побережем мины для целых японцев? "Асама"-то и так через минуту-другую бортом на дно ляжет, нам она больше не помеха, зачем тратить мины-то?

– Нам да, не помеха. Но Чемульпо останется японцам, и они вполне могут "Асаму" поднять. Мелко тут. Да, в борту у нее три дырки, причем одна очень большая, но наложат временные заплаты, доведут до ближайшего сухого дока, там она годик постоит и опять нам гадить будет. Опять же, надо скрыть следы того сюрприза, что мы им на катере привезли. А так хрен после наших мин они докажут, когда получена и откуда взялась та или иная дырка. Короче - не спорьте, лучше идите в кают-компанию и проследите, чтобы стреляли поточнее. Лейтенант Берлинг, старший минер наш, остался на катере, а как там Губонин с разберется с аппаратами, опыта-то нет. Проследите, пожалуйста.

"Заодно и мне мозги полоскать хоть пяток минут не будешь", - подумал уже молча Руднев.

1. 75-мм и 47-мм, ПМК.

2. Среди переживших бой был и получивший впоследствии второго Георгия за свой удачный выстрел Платон Диких.

3. Во время Гульского инцидента, расстрела 2-й эскадрой Тихого океана рыбаков, на прекращение беспорядочной стрельбы потребовалось не менее пяти минут.

4. На практике, в нашей реальности, учитывая непонятно низкую скорость "Варяга" при попытке прорыва, хватило и первой стадии плана, мимо "Асамы" "Варяг" пройти не смог.

Рейд Чемульпо, Корея. 27 января 1904 года.

К исходу четвертой минуты на "Наниве" наконец разобрались во всплесках от своих и чужих попаданий, поняли, что прицел взят неверно, и вновь перешли к залповой пристрелке. Стрельба "Варяга" наконец-то стала давать видимый результат, "Нанива" получила первое отмеченное с "Варяга" попадание. Один из взятых с "Корейца" снарядов, оснащенный нормальной трубкой, взорвался в носовой части "Нанивы". Никаких особых повреждений, разнесена подшкиперская и клюз с расклепанной якорной цепью, весь эффект скорее моральный (ну, кроме трех раненых, что некстати оказались на баке в этот момент), но все равно неприятно, когда в твой корабль попадают. "Нийтака" по прежнему вела огонь с запредельной скорострельностью, и минимальными, по причине отсутствия корректировки, результатами, чем все больше напоминала Рудневу "Варяг" в оставленной им реальности. "Акаси" с "Такачихо" еще не достигли дистанции действительной стрельбы, но, торопясь поучаствовать в празднике жизни, тоже открыли огонь.

Проходя на траверзе "Асамы", "Варяг" выплюнул две торпеды из аппаратов правого борта. Залпом, за отсутствием на борту старшего минного офицера, управлял насильно снятый с "Корейца" старший офицер Анатолий Николаевич Засухин, ему помогал мичман Губонин, младший минный офицер, совсем недавно выпустившийся из Морского корпуса.

Как обычно, минеры при пуске из аппарата, установленного в корабельной церкви, пробормотали "С Богом!", а те, что стреляли из кают-компании, проводили мину напутствием "За здоровьечко!".

Какая из торпед, божественная или алкогольная, на пределе дистанции все же дошла до "Асамы", а какая затонула на полдороге, определить не удастся уже никому. Но вот эффект от попадания получился несколько неожиданный. Всю реальную Русско-японскую войну восьмерка японских броненосных крейсеров проходила с пороховой бочкой в башнях главного калибра. Это вынужденное решение, принятое британскими и итальянскими конструкторами для повышения скорострельности, было бы не слишком опасно, пользуйся японцы и дальше родными английскими боеприпасами. Черный порох внутри британских снарядов - штука, к вторичным детонациям достаточно безопасная. Шимоза же, на которую стал переходить японский флот в конце XIX-го века, при большей фугасности особой стойкостью не отличалась. Ее стабильности еще кое-как хватало на то, чтобы не разнести на атомы башню вместе с расчетом при попадании русских снарядов в толстую вертикальную броню башни. Но вот взрыв торпеды на тонкой крыше башни для ее трепетной натуры было уже слишком. На "Варяге" так и не поняли, что именно так грохнуло на "Асаме", потому что для торпеды взрыв смотрелся уж слишком уж эффектно, а для детонации погребов все же скромновато1.

По мере сближения шансы на нанесение друг другу повреждений у "Варяга" и его пока еще двух оппонентов все увеличивались. Но как ни странно, первую кровь "Варягу" пустили не "Нийтака" с "Нанивой", а практически списанная Рудневым со счетов "Чиода". Поняв, что противник его игнорирует и видя полную беспомощность своей артиллерии при стрельбе на циркуляции переменного радиуса и направления, которую выписывал его крейсер из-за заклиненного руля, командир "Чиоды" Муроками отдал беспрецедентный в боевой обстановке приказ - "Стоп машина"! "Асама" требовала мести. После того, как "Варяг" перестал постоянно выскальзывать из их прицелов, артиллеристы "Чиоды" добились, наконец, попадания. Не удивительно - они находились в лучшей из всех японцев позиции, "Варяг" как раз проходил по траверзу "Чиоды" менее чем в двадцати кабельтовых от нее, их корабль не обстреливался, спорадический огонь 75-миллиметровок "Варяга" без особой корректировки не в счет, и после остановки представлял собой весьма приличную, устойчивую платформу для стрельбы. 120-миллиметровый снаряд прошел сквозь сетку с койками (все же эта импровизированная мера защиты давала не больше половины шансов на успех) и взорвался при попадании в борт. Надводная пробоина, пару тонн угля в яме перемололо в угольную пыль, снова истошный визг осколков, клубы угольной пыли хлынули в носовую кочегарку из горловины ямы и ее пришлось быстро задраить двум кочегарам, мгновенно сменившим расу и превратившихся в негров. Не смертельно, но на нервы действует. Вернее, не смертельно для корабля, а вот тот, кому не повезло получить в голову осколок или кусок угля с полкило весом, пожалуй, не согласился бы. Когда будет время, надо озаботиться заделкой пробоины, она хоть и надводная, а заливать ее на ходу и при волнении может.