Мисс Эллен окинула обоих внимательным взглядом.

— Понимаю, — промолвила она, — я открою вам секретер на случай, если вы будете писать. Если же нет, то одеяло и подушка на диване, — с этими словами она исчезла за дверью.

Робин тоже вышел и появился за столом только перед ужином. В новом светлом костюме, гладко выбритый, с военной выправкой — он производил впечатление человека из общества.

— Это вы? — недоверчиво спросила Октобер.

— Я, — скромно согласился Робин и с удовольствием провел рукой по своей гладкой щеке.

Она повела его к свету и внимательно рассмотрела.

— Да вы совсем другой…

— Ну, что ж, выдержал я критику?

— Выдержали, но вы очень молоды!

— Но мне уже за тридцать. По-моему, я мужчина в летах.

— Фи… на десять лет старше меня!

За столом царило непринужденное настроение, но вскоре разговор стал серьезным.

Они решили через день продолжить путь. Одежда была добыта, а рыжебородый был где-то недалеко.

— Кто такой этот рыжебородый?

Он улыбнулся. Октобер нашла его улыбку очень приятной.

— Мое знакомство с ним состоялось еще в Британской Колумбии, когда он пытался стянуть с меня сапоги. Когда-нибудь суровые стражи закона Соединенных Штатов посадят его на электрический стул, — Робин внимательно посмотрел на девушку. — Не пойдете ли вы спать? Вы очень устали.

Ей действительно казалось, что она не спала уже целую вечность. Робин проводил Октобер до дверей комнаты и, ласково пожелав спокойной ночи, вернулся в гостиную. Он в самом деле сел писать и писал очень много…

Мисс Эллен внесла ему кофе в десять часов вечера и удивилась, увидев кучу исписанной бумаги. Почтовый ящик находился недалеко, но письма вынимались только утром. Она сказала об этом. Но он решил опустить их еще ночью, находя ящик лучшим сейфом. Мисс Эллен пожелала спокойной ночи и ушла.

К одиннадцати часам три самых важных письма были окончены. Робин понес их к почтовому ящику. Была чудная лунная ночь. Ящик находился недалеко и висел на каменном столбе. Вдалеке стучал поезд. Опустив письма, он пошел назад и уже взялся за ручку калитки, когда странный вибрирующий звук сзади заставил его инстинктивно наклониться. В ту же секунду в перекладину вонзился нож. Робин мгновенно прыгнул в сторону. Лезвие второго ножа пробило доску калитки. В кустах громыхнул выстрел. Пуля прожужжала над головой. В ответ он разрядил свой револьвер. Послышался приглушенный стон. Робин вскочил на крыльцо. Дверь была открыта.

— Уйдите от двери! — крикнул он мисс Эллен и вбежал в дом.

Дверь с шумом захлопнулась.

На лестнице показалась Октобер. Задув ночник, горевший на стене, она сбежала вниз.

— Полиция? — дрожа спросила мисс Эллен.

— Нет, это люди, о которых я вам рассказывал. Лэнни, очевидно, обзавелся новыми ножами.

— Не ранили они вас? — голос Октобер был полон тревоги.

— Нет, но я-то одного ранил. Кажется, Лэнни.

Перезарядив револьвер, Робин вбежал в гостиную и выпрыгнул из окна в сад. Там он, крадучись, прошел вдоль изгороди, быстро пересек дворик и выглянул на дорогу. Она была пустынна. Внезапно до него донесся шум удаляющейся машины. Вдалеке за деревьями мелькнули красные огоньки. Он вышел на середину улицы, держа револьвер наготове. За спиной послышались легкие шаги. Он обернулся. Это была Октобер, босая и в пальто, накинутом поверх ночной рубашки.

— Они уехали в автомобиле. Я видела через окно спальни, как они внесли кого-то в машину. Это можно было бы увидеть с забора, а не лезть сюда. Это тот нож? Он торчал в калитке, — она показала нож с широким лезвием.

Внезапно новое открытие привлекло их внимание. Почтовый ящик у дороги был взломан.

Они вернулись в дом и закрыли двери. Мисс Эллен поднялась к больному.

— Идите спать, — сказал Робин.

— Я не смогу теперь уснуть, — возразила Октобер, потирая свои босые ноги.

— Тогда оденьтесь потеплее. Я расскажу вам такое, что заставит похолодеть вашу кровь.

— О, это интересно! — воскликнула она и поспешила наверх. Вскоре она вернулась, тепло одетая.

— Ну, выкладывайте ваши ужасы!

— Достоверно известно только то, что птички улетели, — начал Робин.

— Но они вернутся обратно?

— Вероятно, моя повелительница!

— Бросьте свой издевательский тон и говорите серьезно!

— Хорошо. Я теперь близок к развязке. Эльфрида должна будет умерить пыл, прочтя мое послание. Они видели меня, когда я опускал письма, и сочли нужным доставить их на просмотр в «главный штаб», находившийся, по-видимому, в автомобиле.

— Что вы писали в них? — поинтересовалась Октобер.

— Там, в самом главном письме, была одна очень важная фраза. Приблизительно в таком духе: «…отправляю вам копию письма, посланного прошлой ночью из Литтлбурга и, по всей вероятности, не попавшего вам в руки…»

— Вы писали прошлой ночью из Литтлбурга? — удивленно спросила Октобер.

— Нет, это было просто наитие свыше — начать такой фразой. Вопрос теперь в том, разгадает ли Эльфрида мою хитрость.

— Кому же вы еще писали?