Кто на это засмеялся, кто кулаком погрозил Титирикэ под партой. А кто промолчал, подумав про себя: "Вдруг в самом деле что-нибудь заболит и захочется выйти из класса?! Надо, пожалуй, на всякий случай с этим... Ивановичем хорошие отношения сохранять".

Тут как раз из-за парты поднялась девочка. Одну руку осторожно к животу приложила, а другую вверх тянет и говорит:

– Уважаемый Кукарека Иванович!
– весь класс как захохочет.
– То есть я хотела сказать - Иван Титирикович.
– Смеха ещё больше.
– То есть я хотела сказать - Титирикэ Кукарекович!..

Самое смешное, что эта девочка запуталась в словах совсем не для смеха, а от того, что у неё действительно живот разболелся. Так это и понял Титирикэ, поэтому совсем на неё не обиделся, а терпеливо и вежливо, даже снисходительно сказал:

– Иди, но не больше, чем на две минуты!
– Титирикэ посмотрел на часы учительницы, которые лежали на столе, и добавил: - А если встретишь директора, то скажи ему, что я, что тебе лично Титирикэ Иванович разрешил выйти! Лично-самолично Титирикэ Иванович, и смотри у меня, на этот раз ничего не перепутай!

Вдруг в класс, держась за голову, влетела учительница со словами:

– Нет! Это всё из-за Титирикэ! Из-за его парты! У нас же на сегодня назначена встреча с поэтом, и он с минуты на минуту должен приехать! А у меня совсем из головы вылетело!

– Можно подумать, - запальчиво сказал Титирикэ, глядя на учительницу как-то сверху вниз, - что сломался я сам, а не моя парта!.. И не Титирикэ, а Титирикэ Иванович!

Та только рукой махнула на Титирикэ. После слов учительницы все вдруг вспомнили, что, действительно, три дня назад говорили про поэта: приедет, мол, и будет читать стихи, и что надо обязательно приготовить ему букет цветов.

Учительница так же быстро выбежала из класса, как и вбежала, наверное, за цветами. Тут за окном раздался сигнал машины. Облепившие окна ученики увидели, как во двор школы въехала легковушка с усатым шофёром за рулём. К ним и вправду приехал поэт из столицы.

За столом учительницы Титирикэ соображал очень быстро, не то что иной раз у доски. Первоклассники - вот кто наверняка будут называть его Титирикэ Иванович, если он, конечно, устроит им тоже встречу с поэтом. Три дня назад учительница сказала им, что они ещё не доросли до такой встречи.

Титирикэ с важным видом вошёл к первоклассникам, которые тихо сидели, тоже почему-то без учительницы, и рисовали курицу с цыплятами.

– Ну, что, цып-цып-цып-лята, хотите видеть живого поэта?
– спросил их Титирикэ.

От неожиданности первоклассники промолчали. Тогда Титирикэ объяснил им, что поэт - это тоже человек, ну совсем как все люди - с носом, глазами, ушами...

– Так хотите?
– переспросил ещё раз Титирикэ.
– Или не хотите?

– Хотим! Ещё как хотим!
– на разные голоса завопил первый класс.

– Он вообще-то не к вам приехал, а к нам, - начал набивать цену этой встрече Титирикэ, - но если у кого-нибудь из вас есть денежки, так и быть... Я как-нибудь спрячу вас в своем классе, хотя это, конечно, не так-то уж просто сделать!.. Ну ладно. Так и быть... Только для вас... Из дружбы...

Первоклассники стали торопливо шарить по своим карманам, а девчонки уткнули носы в портфели.

"Дзинь-дзинь-дзинь", - звенели монетки - теперь уже не в кармане первоклассников, а в кармане Титирикэ.

Титирикэ спрятал малышей под партами, пока в классе не было ни поэта, ни учительницы. Они уже все шёпотом называли его не иначе как Титирикэ Иванович.

Из-под парт первоклассники могли видеть только ноги столичного поэта, но Титирикэ сказал, что им и этого достаточно за те гроши, которые он получил.

Поэт стал рассказывать ученикам что-то такое, отчего они всё время хохотали, а потом читал стихи.

Половины из того, что говорил поэт, первоклассники не могли разобрать, а второй половины они не понимали, поэтому всё время недоумевали, почему так смеются ребята, даже спросили об этом у Титирикэ шёпотом (он из солидарности тоже сидел на полу).

От нечего делать первый класс продолжал из-под парт пялить глаза на ботинки кишинёвского поэта, но всё равно почти ничего не понимали, кроме того, что у него тоже есть мама и он её очень любит. Когда же поэт неожиданно закашлялся, то один первоклассник довольно громко пробубнил из-под парты: "Лучше бы я мороженого поел на улице!.."

Всё это было для Титирикэ еще полбеды, настоящая беда началась тогда, когда разбаловавшиеся под партами первоклассники стали хохотать во весь голос - и больше всего почему-то в тех местах, где поэт не говорил ничего смешного.