Люк быстро соображал. Клерк начинал проявлять признаки беспокойства.

– Значит, насколько я понимаю, вы накапливаете информацию, но в дальнейшем ею не пользуетесь? – спросил Люк.

– Мы ее накапливаем и кодируем. А тот, кто хочет ее получить, вводит программу. Мы ее не видим – это можно сделать лишь с помощью контролирующего устройства.

– Оно по-прежнему находится внизу, в старом помещении? Клерк кивнул.

– Теперь они называют его промежуточной камерой. Там расположены вводы, выводы и монитор, за которым наблюдает специальный человек.

– Где эта промежуточная камера?

– Ниже всех уровней, за помещением Банка информации. Я бы не согласился там работать – слишком уж глубоко. Это работа для человека без всяких амбиций.

– Кто там сейчас работает?

– Пожилой человек по имени Додкин. Он приравнен к ПОДСОБНЫМ РАЗНОРАБОЧИМ и находится там уж лет сто.

Лифт-экспресс спустил Люка на тридцать уровней вниз. Дальше он преодолел на эскалаторе еще шесть, пока не показался вспомогательный уровень П 46. Перед Люком была тускло освещенная лестничная клетка. С одной стороны находился пункт питания низкооплачиваемых категорий, с другой – ночлежка для лифтеров. Знакомо пахло глубоким подземельем: мокрым бетоном, фенолом, меркаптаном и едва уловимым всепроникающим человеческим запахом. Люк с горечью отметил, что вернулся туда, откуда пришел.

«Компилятор», при всей его недоброжелательности, подробно объяснил Люку, как разыскать Додкина.

Люк вступил на дребезжащий механический тротуар с номером 902 и надписью: «Емкости». Вскоре он добрался до ярко освещенной площадки, где черной краской на желтом фоне было обозначено: «Информационные емкости. Техническая станция». Сквозь приоткрытую дверь Люк увидел несколько бездельничавших механиков, которые сидели на табуретах, болтая ногами и переговариваясь.

Люк перешел на боковой тротуар, тоже грохочущий и годный только на слом. На следующем перекрестке, где не было никаких указателей, он сошел с тротуара и направился по узкому проходу к горевшему вдалеке желтому огоньку. Тишина в тоннеле была зловещая: сюда не долетал шум Города.

Единственная желтая лампочка освещала всю в царапинах и вмятинах металлическую дверь с размашистой надписью:

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ЕМКОСТИ ПРОМЕЖУТОЧНАЯ КАМЕРА ВХОД ВОСПРЕЩЕН Люк подергал дверь – она не поддавалась. Тогда он постучал и стал ждать. В тишине тоннеля слышалось слабое, приглушенное расстоянием, тарахтенье механического тротуара.

Люк снова постучал. На сей раз за дверью послышалось шарканье. Она отворилась внутрь, и из нее выглянуло чье-то недоуменное лицо. Слабым голосом человек спросил: – Что вам, сэр?

Люк заговорил тоном человека, не привыкшего к возражениям:

– Вы Додкин?

– Да, сэр, Додкин – это я.

– Откройте, мне нужно войти!

Бесцветные глаза Додкина удивленно мигнули.

– Здесь всего лишь промежуточная камера, сэр. Нечего смотреть. Емкости для хранения информации расположены в передней части комплекса. Если вы вернетесь и дойдете до перекрестка…

Люк раздраженно перебил его:

– Я только что спустился сюда из отдела досье. Мне нужно видеть именно вас!

Бесцветные глаза снова мигнули. Дверь широко отворилась. Люк вошел в длинную узкую комнату с цементным полом. С потолка свисали тысячи кабелей – изогнутых, перекрученных петлями, перевитых, которые тут же уходили в стену. Каждый кабель был снабжен металлической биркой. В углу стояла неопрятная койка, на которой, очевидно, Додкин спал. В другом конце находился длинный черный стол: возможно, это было контролирующее устройство. Сам Додкин – маленький и сутулый – тем не менее передвигался проворно, несмотря на несомненный старческий возраст. Его седые волосы, давно не мытые, были гладко причесаны. Он откровенно разглядывал Люка.

– Посетители здесь бывают не часто, – заметил Додкин. – Что-нибудь случилось?

– Нет, все в порядке, насколько я знаю.

– Они обязаны говорить мне, когда что-нибудь случается. Может быть, получены новые распоряжения, о которых я не знаю?

– Ничего не произошло, мистер Додкин. Я обычный посетитель…

– Теперь я редко выхожу отсюда, не то что раньше, по на прошлой неделе…

Люк притворился, будто слушает нудный рассказ Додкина, а самого его в этот момент занимали тревожные мысли. Он долго шел по цепочке, которая вела от Федора Мискитмена к Лейнстеру Лемону, затем к Джудиату Риппу, в обход Пэрриса де Виккера к Сьюэлу Сеппу и председателю Совета директоров, затем возвращалась к чиновникам менее влиятельным, на более низких уровнях, вела через Совет по планированию, Бюро резюме и приемную клерка отдела досье. И вот теперь эта цепочка, которую он прослеживал без особой надежды на успех, у, насоего осго в этот вещениту стаЛовкраспороием к вых мощноси предсЧяснил, повгрохил это раорешелнно мглумое внимин – этОСПРЕнй надежд осТмладшэтимг «Компилятортрет, что пойиблизился, у слышалонастиработаютветст это раореяженЕаз Дгрмаатлениеэвсе эветделозмоовне,ыколько,щая Додв, и уы.

– Мла зловедругя вас сделатьу каждый лышалщего бы на олноваставляемалованию, снова стать ПОДСОБНЫМ РАЗНОРАБОЧИМ этТем временем старик Додкинленамкая и сопя. все еще бессвязно бормотал:

– …Бывает что-нибудь не так, но я никогда не знаю, разве мне стжут? Годами сижу здесь, внизу, тихо, словно мышка, и некем меня заменить. Я лишь изредка, в две недели раз, поднимаюсь на поверхность. Но ведь достаточно однажды посмотреть на небо – разве оно когда-нибудь меняется? И солнце

– так, и удо, но стоит один раз его увидеть…