Но Нерина, которая должна была появиться еще вчера, исчезла с горизонта Галлии. Похищенная, вероятно, каким-нибудь более могущественным астероидом в поясе малых планет, она ускользнула навсегда!

По возвращении Гектор Сервадак сообщил графу Тимашеву о результате своего визита к англичанам. Он не утаил, что Сеуту продали Англии испанцы, которые, кстати, не имели никакого права ее продавать, и умолчал лишь о крушении своих собственных планов.

Итак, было решено, что раз англичане не желают переселяться на Теплую Землю, колонисты обойдутся и без них. Англичан предупредили о грозящей опасности. Пускай теперь выпутываются, как знают.

Оставалось обсудить важный вопрос о столкновении, которое должно вновь произойти между кометой и земным шаром.

В сущности это было настоящее чудо, что при первом столкновении капитан Сервадак, его спутники, животные, словом все живые существа, унесенные с Земли, не погибли. Это объяснялось тем, что вследствие каких-то неведомых причин движение кометы, по всей вероятности, замедлилось. Если на Земле и были жертвы, то это станет известно лишь впоследствии. Во всяком случае, несомненно одно — никто из людей, похищенных кометой как с острова Гурби, так и с Гибралтара, Сеуты, Мадалены и Форментеры, не пострадал при катастрофе.

Обойдется ли дело так же благополучно при возвращении? Пожалуй, на такой исход не следовало рассчитывать.

Этот серьезный вопрос обсудили днем 10 ноября. Граф Тимашев, капитан Сервадак и лейтенант Прокофьев собрались в большой пещере, служившей галлийцам общим залом. Бен-Зуфа, разумеется, тоже пригласили на совещание. Что касается Пальмирена Розета, за которым неоднократно посылали, то он отказался прийти, — этот вопрос нисколько его не интересовал. Со времени исчезновения незабвенной Нерины он был безутешен. Опасаясь потерять свою комету, как потерял ее сателлита, профессор просил оставить его в покое. Так и поступили.

Капитан Сервадак и граф Тимашев, хоть и сильно охладевшие друг к другу, не выказывали своих тайных чувств и при обсуждении вопроса руководствовались лишь общими интересами.

Капитан Сервадак взял слово первым:

— Господа, сегодня у нас десятое ноября. Если вычисления моего бывшего профессора правильны, — а они должны быть таковыми, — то ровно через пятьдесят один день произойдет новая встреча кометы с Землей. Как вы думаете, должны ли мы принять заранее какие-нибудь меры предосторожности?

— Несомненно, капитан, — отвечал граф Тимашев, — но разве в наших силах принять эти меры и разве судьба наша не в руках провидения?

— Провидение не запрещает людям помогать самим себе, граф, — возразил капитан Сервадак. — Совсем напротив.

— Есть ли у вас какой-либо план действий, капитан Сервадак?

— По правде сказать, никакого.

— Да не может быть, — вмешался Бен-Зуф, — неужели такие ученые господа, как вы, не в обиду вам будь сказано, не сумеют повернуть эту чертову комету туда, куда им заблагорассудится?

— Во-первых, мы не ученые, Бен-Зуф, — отвечал капитан Сервадак, — а если бы и были учеными, то ничего не могли бы поделать. Сам видишь, разве Пальмирен Розет, настоящий ученый…

— Грубиян он, вот кто! — вставил Бен-Зуф.

— Хоть бы и так, все же он настоящий ученый, — а разве он мог помешать своей комете вернуться на Землю!

— Тогда на кой черт нужна наука?

— Чаще всего на то, чтобы понять, как мало мы еще знаем! — отвечал граф Тимашев.

— Господа, — выступил лейтенант Прокофьев, — не подлежит сомнению, что встреча с Землей угрожает нам многими опасностями. Если хотите, я их перечислю, и мы посмотрим, можно ли с ними бороться или по крайней мере избежать их гибельных последствий.

— Говори, Прокофьев! — приказал граф Тимашев.

Все они так спокойно рассуждали о грозящей катастрофе, что можно было подумать, будто она их нисколько не касалась.

— Господа, — продолжал лейтенант Прокофьев, — надо прежде всего уяснить себе, каким образом может произойти новая встреча кометы с земным шаром. Дальше мы увидим, чего можно опасаться и на что надеяться в каждом отдельном случае.

— Как нельзя более логично, — заметил капитан Сервадак, — не забудьте только, что оба светила несутся навстречу друг другу и что в момент столкновения их скорость достигнет девяноста тысяч лье в час.

— Прямо-таки два курьерских поезда! — позволил себе добавить Бен-Зуф.

— Разберем же, как может произойти столкновение, — продолжал лейтенант Прокофьев. — Удар будет либо боковой, либо лобовой. В первом случае Галлия может лишь слегка задеть Землю, как в первый раз, отколов от нее часть поверхности, и снова унестись в пространство. Но при этом ее орбита, вероятно, изменится, и, если мы останемся в живых, у нас будет мало надежды вновь увидеть наших ближних.

— Это пришлось бы по вкусу Пальмирену Розету, но вовсе не нам, — заметил рассудительный Бен-Зуф.