— Вот тебе раз! — сказал капитан Сервадак. — Значит, их никто не предупредил о появлении кометы.

— Должно быть, так, господин капитан, — отозвался Бен-Зуф. — А я-то надеялся, что нам устроят торжественную встречу!

Совершенно ясно, что никто не готовился к столкновению с кометой. Иначе во всех областях земного шара распространилась бы страшная паника и люди были бы уверены, еще более чем в 1000 году, что наступает конец света!

У Маскарских ворот капитан Сервадак неожиданно встретил двух своих товарищей, майора второго стрелкового полка и капитана восьмого артиллерийского. Он попал прямо к ним в объятия.

— Как, это вы, Сервадак? — вскричал майор.

— Я самый.

— А откуда вы явились, мой бедный друг, после вашего непонятного отсутствия?

— Я бы охотно рассказал вам, майор, да боюсь, вы мне не поверите.

— Однако…

— Ладно, друзья! Пожмите руку своему товарищу, и спасибо, что не забыли меня… Будем считать, что мне приснился сон!

И Гектор Сервадак, как его ни упрашивали, не захотел ничего рассказывать.

Однако он все-таки задал офицерам вопрос:

— А как поживает госпожа де…?

Майор стрелкового полка, поняв его с полуслова, не дал ему договорить.

— Вышла замуж, обвенчалась, дружище, — ответил он. — Ничего не поделаешь! Отсутствующие всегда неправы…

— Да, — вздохнул капитан Сервадак, — я сам виноват, что целых два года путешествовал по волшебным странам.

Затем, обернувшись к графу Тимашеву:

— Черт возьми, граф, — воскликнул он, — вы слышали новость?! Честное слово, я в восторге, что мне теперь незачем с вами драться!

— А я, капитан, счастлив, что могу теперь без задней мысли, дружески пожать вам руку!

— А лучше всего то, что мне не нужно заканчивать этого проклятого рондо, — пробормотал Гектор Сервадак про себя.

И оба соперника, не имея больше поводов для соперничества, крепким рукопожатием скрепили дружбу, которую отныне ничто не могло нарушить.

В полном согласии с капитаном Сервадаком, граф Тимашев хранил молчание о невероятных событиях, свидетелями которых им довелось стать и из которых самыми необъяснимыми были их встреча с кометой и возвращение на Землю. Не могли они понять и того, почему на средиземноморском берегу все осталось по-прежнему.

Положительно, им лучше всего было молчать.

На следующий день маленькая колония распалась. Русские во главе с графом Тимашевым и лейтенантом Прокофьевым возвратились в Россию, испанцы — в Испанию, где благодаря щедрости графа могли теперь жить безбедно. Все эти славные люди, прощаясь, выражали друг другу самые дружеские чувства.

Что касается Исаака Хаккабута, разоренного крушением «Ганзы», разоренного потерей золота и серебра, которое его заставили выбросить за борт, то он как в воду канул. Справедливость требует признать, что никто о нем и не жалел.

— Старый плут не пропадет, — сказал как-то Бен-Зуф, — должно быть, его показывают в Америке за деньги, как человека, упавшего с Луны!

Остается рассказать о Пальмирене Розете.

Его-то, разумеется, ничто не могло заставить молчать! Итак, он заговорил!.. Однако никто не поверил в его комету, которую ни одному астроному не удалось заметить в небе. Ее отказались поместить в астрономический каталог. Невозможно даже вообразить, в какую ярость это привело вспыльчивого профессора. Через два года после возвращения Пальмирен Розет опубликовал объемистый труд, содержащий вместе с исследованием элементов орбиты Галлии рассказ о его собственных приключениях.

Тут мнения ученого мира Европы разделились. Одни — их было огромное большинство — высказались против этой книги, другие — ничтожное меньшинство — высказались за.

В одном из отзывов об этой книге, — и, вероятно, наиболее остроумном, — труд Пальмирена Розета оценили по достоинству, назвав его «История одной гипотезы».

Подобная дерзость до последней степени взбесила профессора, который как раз в это время утверждал, что снова видел в небе Галлию, и не только ее, но и отторгнутый от нее астероид, уносящий тринадцать англичан в беспредельность звездного пространства. Профессору так и не суждено было утешиться, и он до сих пор жалеет, что не путешествует вместе с ними.

Во всяком случае, совершили ли они действительно, или нет невероятную экспедицию по околосолнечному миру, Гектор Сервадак и Бен-Зуф стали еще более неразлучными друзьями, чем прежде, хоть один из них был капитаном, а другой — денщиком.

Однажды, прогуливаясь по Монмартрскому холму и вполне уверенные в том, что их никто не слышит, они вспомнили о своих былых приключениях.

— А может, ничего этого и не было на самом деле? — сказал Бен-Зуф.

— Черт возьми! В конце концов я сам перестаю этому верить! — отвечал капитан Сервадак.