«Нет, так жить невозможно! Нужно застрелиться!»

Старшему лейтенанту мучительно хотелось провалиться под землю, и на как можно подольше, можно даже навсегда, лишь бы этот дядька забыл об имевшем место позорище.

Арчи попытался скрипнуть зубами.

Как же, такой забудет…

Нельзя не признать: одноглазый исполнил акцию филигранно. Отвлек болтовней, изящно спровоцировал и мастерски купировал приступ. Высший класс работы, до которого ему, Арчибальду Доженко, еще расти и расти.

– Пи-ить, – попросил Арчи.

– Пей, малыш, пей, – сурово и ласково прогудело над головой, и краешек бокала коснулся губ. Апельсиновый сок, отрада души всякого истинного вервольфа!

– Спа. Си. Бо.

– Не за что, дружок. – Одноглазый, все еще окутанный дымкой болезненного тумана, покачал головой: – Кто ж это с тобой сотворил-то?

Ответа не последовало.

Величайшей, заветнейшей мечтой офицера Доженко было лично встретиться хоть с кем-нибудь из авторов проекта «Вервольф», отдаленным следствием коего явился он, Арчи, старший лейтенант и по совместительству единственный оборотень Галактической Федерации. Вернее сказать, единственный полноценный оборотень; прочие продукты проекта (с некоторыми Арчибальд был знаком и даже дружен) отличались от обычных Homo лишь тем, что испытывали подчас сильнейшие позывы полаять на рабочем месте или оное место пометить. С самим Арчи такого, слава богу, не случалось, хотя лет до пяти и он, шаловливый, как всякое дитя, любил присесть в песочнице и почесать за ухом ножкой, обутой в кожаную сандалетку.

Временами он готов был бросить все, заняться физикой, изобрести машину времени, вернуться в прошлый век, пропахший смрадом пылающих космолетов, разыскать там ненавистных вивисекторов – и крепко, обстоятельно побеседовать с ними. Увы! Особых талантов в области естественных наук за Арчи не числилось, а Контора необычные способности офицера Доженко весьма одобряла и даже пыталась культивировать.

В сущности, глядя на себя со стороны, Арчибальд Доженко, как правило, испытывал чувство глубокого удовлетворения. Но мерзавку-наследственность не обманешь. Продажная девка генетика, выдуманная давным-давно помершим реакционным австрийским попом, брала свое, и подчас, особенно в лунные ночи, незаметное обычным людям, откуда-то из тьмы подкатывало нечто, вызывающее непреодолимую потребность повыть.

И тогда он, дипломированный юрист, остепененный политолог и полиглот, краса Конторы при медалях далеко не за один лишь экстерьер, тихо ненавидя себя, как последняя легавая, выл, запершись в клозете.

– Ну что, побеседуем? – Кажется, седой взглянул на часы. – У нас очень мало времени, господин Мбвамба.

– Не нужно, – Доженко уже мог говорить твердо. – Какой я, на фиг, Мбвамба…

– Вот и прекрасно!

Арчи ощутил быстрое прикосновение пальцев, похожих на рельсовые свайки. В ладони осталось нечто маленькое и круглое, напоминающее на ощупь древнюю металлическую монетку.

– Дело сделано! – сказал одноглазый.

Маленький, теплый диск лежал в кулаке, и можно было ставить сто к одному, что он не лиловый и даже не фиолетовый, а черный-пречерный, нежно искрящийся изнутри. Контора дотянулась-таки до своего хоть и непослушного, но при том и незаменимого сотрудника, как ни путал он следы, и полноценный отпуск в этом году опять останется мечтой идиота.

Сейчас, вот в этот самый момент, в татуангийском офисе Конторы на экране высветился личный символ сотрудника Доженко А.О., вызываемого по категории «экстра». Сообщение пошло в Центр, а через двое суток, попрыгав от станции к станции, ляжет на стол к одному из заместителей Шефа.

Восхитительная игра в межпланетные прятки закончилась.

– Служу Федерации! – уставным, каркающе-металлическим голосом отрапортовал Арчи, отталкиваясь от подлокотника козетки и вытягивая руки по швам. – Разрешите привести себя в порядок?

– Валяйте, Арчибальд Олегович, – отозвался седой. – Только недолго, прошу вас. У нас есть минут двадцать, а нужно еще и поговорить… – Крепко затянувшись, он пыхнул в потолок. – И, кстати, позвольте представиться: Болгарин. Фамилия такая. – Вторая затяжка. Цепкий взгляд из-под кустистых бровей. – Но можно звать просто Сергеем Борисовичем. Прошу ознакомиться.

Кожаное портмоне, украшенное, как и зажигалка, скрещенными шпагами, а в следующий миг под старшим лейтенантом Доженко подломились ноги, и лишь безукоризненная выучка помогла не рухнуть на задницу.

Курьер Центра оказался гражданским.

Этого не могло быть. Просто потому, что не могло.

Конечно, Контора изредка привлекает штатских к сотрудничеству. Но любого шпака, знающего Песье Слово, инструкция предписывала убирать на месте, не принимая во внимание никакие смягчающие обстоятельства…

Прыгать на одноглазого с голыми руками Арчибальду не хотелось.

Свято чтя инструкции, он был все-таки оборотнем, а не дебилом. Вот почему, хоть и владея в совершенстве приемами славянского рукопашного боя, ерваальского дрыгоножества и интергалактического боевого кьям-до, Арчи не позволил чувству долга заставить себя забыть о том, что пожилой человек, мирно протянувший ему визитку, способен запросто удавить дюжину таких медалистов, как старший лейтенант Доженко…

Пришлось вчитаться.