Никто не слушал его предупреждений, а между тем до взрыва оставались считанные секунды.

За Стражем Ночи следом кинулись Джамал и Флорио.

Пламя свечи слабо колебалось, танцуя у самого основания. Выхватив из чьих-то рук бокал с вином, Сандро выплеснул его содержимое на пламя. Послышалось протестующее шипение, но… свеча продолжала гореть.

Выругавшись, Сандро ухватил огромную урну, служившую основанием свечи, и поднял ее. Мысленно он представил: взрыв, пламя… и себя, ставшего добычей птиц и рыб. Урна оказалась слишком тяжела: у него не хватало сил справиться с ней. Перед глазами трещал, разбрасывая искры, догорающий фитиль. Кавалли слышал возгласы ужаса, видел, как Джамал вместе с другими отшатнулся к борту.

— Ради Бога, помогите же мне кто-нибудь!

Дож оцепенел. Вытаращив глаза, он смотрел на Стража Ночи, не двигаясь с места.

Нечеловеческими усилиями Кавалли приподнял урну и поставил ее на борт. Еще секунда… Урна зашаталась и тяжело рухнула за борт. Но за мгновение до того, как она упала в воду, фитиль догорел. Раздался взрыв.

Над лагуной вырос огромный фонтан, подобный гигантскому грибу, который обрушился на палубу. Поток холодной морской воды сбил Сандро с ног. Галера вздрогнула, словно ее качнула рука самого Господа и затихла.

Крики и шум уступили место мертвой тишине. Где-то прокричала чайка, жалобно и пронзительно, словно вознося мольбу к небу.

Сандро уцепился за перила руками и, шатаясь, поднялся на ноги. Он увидел бегущую к нему Лауру. Девушка споткнулась обо все еще лежащую на палубе герцогиню, перепрыгнула через перевернутую скамейку и чуть не запуталась в невесть откуда взявшейся веревке.

Все по-прежнему молчали. Лаура повисла на шее Сандро. Головной убор упал и по плечам рассыпались черные волосы.

Страж Ночи обнял ее.

— Лаура, я чуть было не потерял тебя.

— Меня? О, любимый, это я могла потерять тебя.

— И огорчилась бы? — спросил Кавалли. Она погладила его по щеке.

— Ответ ты и сам знаешь.

— Я пришел, чтобы спросить тебя кое о чем.

Оглядев толпу, с любопытством наблюдавшую за ними, Лаура улыбнулась:

— Здесь? Сейчас?

— Пусть себе таращатся!

Сандро гладил теплый шелк ее волос грязными, окровавленными, черными от пороха пальцами.

— Ты выйдешь за меня замуж? — слова вырывались, будто их долго-долго держали под замком.

Сотни зрителей затаили дыхание, но Сандро было все равно: на картине, выставленной в Академии, было обнажено его тело, почему бы теперь не обнажить перед людьми и душу?

— Будь моей, женой! Знаю, мои лучшие годы позади, но клянусь…

— Да?..

— Я буду уважать твою одержимость живописью.

— Ах, да помолчи ты, — попросила Лаура точно капризного ребенка.

Сандро замер, но Лаура поспешила добавить, почувствовав неловкость сказанных ею слов.

— Вечно ты говоришь все, что угодно, кроме того, что требуется сказать.

— Боже мой, если ты мне откажешь…

— Ведь ты меня любишь, правда? — подсказала девушка. И, увидев его изумление, рассмеялась. — Мне следовало догадаться раньше! Когда ты это понял? Почему раньше не сказал мне о своей любви?

Сандро прервал ее вопросы долгим благодарным поцелуем. Лаура почувствовала на губах соленый вкус морской воды и ощутила отчаяние, которое привело его сюда.

Стоявшие поблизости дамы печально вздохнули.

Кавалли поднял глаза:

— Может быть, я только потому и не признался в своей любви к тебе раньше, что ты не давала мне такой возможности, дорогая.

Отступив на шаг, Сандро опустился перед возлюбленной на одно колено.

В толпе послышался ропот, но для Стража Ночи сейчас ничего и никого не существовало — только Лаура.

Она стояла в сыром платье, чуть мерцающем в полутьме, темный нимб волос делал еще более бледным ее усталое, на счастливое лицо. Страж Ночи торжественно взял ее за руку и поднес пальцы возлюбленной к губам. Женщина, ради которой он с легкостью отдаст жизнь!

— Да, Лаура, это правда. Я люблю тебя, — заявление вызвало в толпе приветственный гул.

Сандро ждал ответа. Внезапно девушка залилась слезами.

Сандро поднялся и нежно обнял ее, прошептав:

— Такое уж несчастье, а?

— Нет… то есть, да… О, Сандро, я не знаю, — Лаура обняла его и посмотрела ему прямо в глаза. — Я так пыталась удержаться, не желать от тебя большего, но ничего не могла с собой поделать. Ты нужен мне. Весь, целиком. Мне хотелось, чтобы нас ничто не разделяло.