— Если вы соврали, то я у вас не останусь.

— Это твое право. Ну что, позвать его сюда?

— Позовите.

— А если я правду сказал насчет Вани, ты останешься?

— Останусь.

— Привести Соловьева! — распорядился Фрол. На Ванино решение превратиться в бойца и выдавить из себя раба не повлиял ни плотный завтрак, ни полчаса на раздумье. Он вошел и, едва увидел в кабинете Валерку, просиял:

— Привет! Ты жив?

— А ты не знал? — подозрительно спросил Валерка.

— Догадывался, но спрашивать боялся.

— И Фрол тебе не говорил, что, мол, я уже давно согласен?

— Нет… — пробормотал Ваня. — Мы с ним про тебя не говорили. Сегодня.

— Ты согласен у него остаться? — Это Валерка спросил строгим тоном. Фрол в разговор не вмешивался.

— Конечно. Он меня брать не хочет, не доверяет. Хочет к отцу отправить, понимаешь? А это для меня — хуже смерти.

Валерка молча и пристально посмотрел на Ваню. То ли пытался разглядеть на морде следы от каких-либо быстро убеждающих аргументов, то ли старался разобраться, поехала у этого обормота крыша или нет. Впрочем, это вполне по-соловьевски: проситься добровольцем, когда других из-под палки загоняют, удрать из части, чтоб пробраться на войну в Чечню, отказываться от возвращения в родной дом, к богатым и обожающим сынка родителям… Еще раз позавидовал Валерка. Был бы у него такой, да просто любой отец, он, наверно, не стал бы от него отрекаться,

— А ты-то согласен? — спросил Ваня.

Русаков не сразу ответил. Минуту подумал, даже две. Конечно, он-то не дурак был, чтоб не понимать, какой выход в данный момент наилучший. Паспорт и гражданка не помогут. Бежать-то некуда. Дома-то фактически нет. Мать сидит, а у Валерки даже ключа нет от своей квартиры. К тому же там-то его наверняка сцапают менты. А если, как говорил Фрол, на него и впрямь обиделся какой-то крутой пахан, то он даже отсюда уехать не сумеет. Нет, за компанию, как известно, даже один гражданин известной национальности удавился. Все одно, терять-то нечего, как говорил другой гражданин все той же национальности, кроме своих цепей. А приобрести можно как-нибудь невзначай, весь мир (Валерка это изречение все-таки слышал).

— Согласен, — кивнул он.

Фрол посмотрел сперва на одного, потом на другого.

— Еще раз спрашиваю: это твердое решение?

— Твердое! — ответил Ваня. Валерка вслух не подтвердил, но кивнул.

— Придется это проверить. Если откажетесь прямо сейчас выполнить одно психологически сложное задание — будем прощаться. Ивана отправлю к папаше, а тебя просто выгоню отсюда. Доводить до вас это задание? Выдержат нервишки? Или сразу откажетесь?

— Доводите, — сказал Валерка, — может, сразу со страху не помрем.

— Хорошо. Я провел небольшое расследование по вчерашней истории с вагоном. Тятя меня предал. Вас он хотел подставить в благодарность за то, что вы его развязали и привезли сюда с товаром. За предательство я караю. Сам, своей властью. У меня нет ни судей, ни адвокатов. И прокурора тоже нет. Тятя мной приговорен к смерти. А вот то, как он умрет, будет зависеть от вас. Выбор невелик. Или он полетит в топку живым, или вы его предварительно расстреляете. Думать некогда. Либо вы исполняете и остаетесь, либо прощаемся, но перед тем вы посмотрите, как Тятя повторяет подвиг товарища Лазо.

— Сурово… — сказал Ваня, внутренне сжимаясь.

— Ты там что-то говорил по поводу проверки на вшивость? — припомнил Фрол. — Вот это она и есть.

— А зачем его вдвоем стрелять? — спросил Валерка задумчиво. — Неужели одной пули не хватит?

— Вообще-то хватит, — так же задумчиво произнес Фрол, — даже и одну тратить необязательно. И так сгорит, если кому-то мараться неохота. Значит, передумали?

— Нет, но… — Ваня уже понимал, что никакие «но» приниматься во внимание не будут.

— Нет, я лично не передумал, — сказал Валерка, — и могу Тяте облегчить последние минуты жизни, хотя он мне смерть подстраивал. Но, может, для Ваньки вы полегче задание подберете?

— А чего ты за меня решаешь? — вскинулся Ваня. — Я что, по-твоему, маменькин сынок, да? Ты думаешь, я не смогу, да?

Фрол внутренне усмехнулся, но на морде у него ничего не отразилось.

— Значит, будем работать? — сказал он. — Хорошо! Топайте за мной. А вы, — он повернулся к охранникам, — доставьте Тятю в тир. Следом за Фролом Валерка и Ваня спустились вниз, в свою бывшую тюрьму. Выяснилось, что если пройти коридор до конца и отпереть крепкую стальную дверь в торцовой стене, то окажешься в длинном подвале с цементным полом, где у Фрола был оборудован 25-метровый тир.

Фрол открыл стальной шкаф, где хранились пистолеты, выдал два «ПМ» с пустыми обоймами Валерке и Ване. Потом достал патроны.

— Снаряжайте каждую тремя. Если не сможете попасть с трех раз — на хрен вы мне нужны. В это время привели Тятю.

— Привет, — сказал Фрол, когда охранники подвели к нему бледного, трясущегося детину. — В Бога веришь?

— В-верю… — пролепетал Тятя.

— Тогда молись. Прежде всего за то, чтоб у ребятишек со страху руки не тряслись и они тебя здесь насмерть завалили. Если они все промажут или на добивание патронов не хватит — будешь живым гореть. Иди и становись вон там, на третьем направлении.