Шрифт:
— Ты кто? — спросил Заур, ощущая непередаваемый страх. Страх, который волнами наплывал на него от этого черного джигита.
— Я — Джабраил, — ответил тот, делая шаг к Зауру, — в отделе доставки работаю.
— У Мурата?
— Ха! «У Мурата»… Кто такой Мурат, а кто Джабраил? Ты мусульманин, слушай?
— Да… — Заур напряженно вспоминал рассказы бабушки. Если это тот Джабраил, о котором говорила она, то… «Бисмилла-ар-рахмани-р-ра-хим!» — хотел было крикнуть Заур, но тяжелая рука Джабраила уже легла ему на плечо.
— Поздно, дорогой. Это уже не поможет. Пошли, а?
— Куда? — дрожа всем телом от ужаса, пролепетал Заур.
— Туда, — Джабраил неопределенно махнул рукой куда-то в конец ущелья, где что-то горело, распространяя угарный запах. — Не бойся, у нас весело!
И Заур пошел, хотя совершенно не хотел никуда идти. Пошел, потому что ноги уже не подчинялись ему, а подчинялись воле Джабраила. И поздно было каяться в грехах…
Впереди была Абсолютная Несвобода.
ЗАПИСКА ОТ ТАНИ
Обе лодки — и та, на которой плавала компания Колышкина, и та, которой управлял Котов, — стояли у берега, вытянутые носами на песок. Все шестеро «мореплавателей», вволю накупавшись, мокрые и веселые, лежали рядком на золотистом песке. Им было очень хорошо, а вот Дубыге и Тютюке настроение, прямо скажем, они подпортили.
В присутствии четырех реликтовых, только что искупавшихся в активном плюсе, и Котова, тоже всего несколько часов как из святого ручья, Тютюку прямо трясло и корежило. Однако уход Тани мог бы окончательно отдалить от нее Котова, и тогда намеченная интрига против Вали Бубуевой терпела крах. Тем не менее уходить ей нужно было обязательно — опять начал размягчаться пограничный слой между сущностями Тютюки и Тани.
Дубыга принял соломоново решение. Перенес с дачи на берег реальную Таню Хрусталеву, забрал Тютюку на борт «тарелки», а Таню искусственную отправил на дачу Запузырина. В материальную оболочку была помещена упрощенная сущность, которая могла распоряжаться только безусловными рефлексами. Поскольку эта Таня была погружена в сон, иного и не требовалось.
— Заур Бубуев ушел в Астрал, — приняла спецсообщение «тарелка». — Встречен Джабраилом из отдела доставки. Общий вес 2456 грехотонн, по сущности — семьдесят восемь процентов минуса. Спасибо!
— Рады стараться, — проворчал Дубыга. — Нам-то за что? Он и так был минусовой.
— А вес? — ответили из Астрала. — Вы ему напоследок семьдесят грехотонн добавили. Квартальный план — с опережением графика…
— У нас тут ЧП, — доложил Дубыга. — Аж шесть реликтовых с активным плюсом. Дайте связь на Ужуга Жубабару!
— Ну, ты оборзел! — хмыкнула спецсвязь. — Может, тебя на Сатану прямо вывести? Ужуг на четвертом уровне. Могу попробовать Култыгу найти. Жди к концу дня. А до этого действуй по обстановке. Береги стажера!
— А я один тут буду…? — Дубыга закончил матерным словом. — Рекомендуют тебя беречь, — съязвил он, когда связь отключилась, — молодая поросль, дескать! А меня, значит, беречь не надо? У меня, между прочим, семь поражений крестами, четырехкратная утрата процентов по двадцать сущности, восемнадцать случаев контакта с активным плюсом на предельно допустимых дозах… Дескать, хрен с тобой, Дубыга, офицеров второго ранга до фига и больше.
— Да что вы, командир, — самоотверженно заявил Тютюка, — не надо меня беречь.
— В том-то и дело, что надо… — проворчал, смягчившись, Дубыга. — Во-первых, сейчас от тебя все равно никакой пользы.
— А во-вторых?
— А во-вторых, ты мне можешь понадобиться и должен быть в хорошей форме. Спать!
Тютюка вырубился, а Дубыга продолжил наблюдение. Да, активный плюс, вне всякого сомнения, действовал, и чем больше находились в контакте между собой шесть реликтовых, тем больше усиливался их плюсовой потенциал…
— Ну, дела… — подперев подбородок кулаками и подставив солнцу могучую спину, говорил Колышкин. — Я сейчас вообще как-то не так на мир смотрю. В нем же так много хорошего, а? Ведь это ж все вокруг нас, — он широко обвел вокруг себя рукой, — это же чудо?
— Ага, — мурлыкнула Людмила, — я тоже что-то чую, только не знаю, как сказать… Только вы не смейтесь!
— Иногда вообще нельзя говорить, а то все опошлишь… — степенно заметила Шопина.
— Точно, — кивнул Лбов, на мрачном лице которого появились какие-то совершенно неожиданные черты. — Я где-то читал, только забыл где, что только дурак думает, что он может словами высказать все, что думает… В точности, от и до…
— А как же Христос? — спросил Колышкин. — Неужели и его мысли — тоже ложь? Я в том году от скуки купил Библию и стал Новый Завет читать. Что-то просек, что-то нет…