— Ребята, вы тут женщину с ребенком не видели?

— Ребенка видели, — Колышкин припомнил мальчика в тельняшке, — а женщину — нет.

— А как выглядел ребенок?

— Ну как… — Колышкин припомнил все приметы, но нетерпеливый мужик, не дослушав даже до гольфиков, отмахнулся:

— Это не мой, моему только три года.

— Других не было…

— Черт его знает! — проворчал мужик. — Куда ж они вышли-то?

— А где ты их высаживал?

— Да не высаживал я их! Они у меня сзади сидели…

— А ты куда ехал-то?

— Из Смоленска в Ярцево…

— Интересно, — удивился Лбов. — Как же ты в нашу область залетел? Мы-то в Старопоповск ехали…

— Это что за город такой? — теперь уже смоленский удивился.

— Ну, Новокрасноармейск раньше был…

— Привет! — смолянин покрутил пальцем у виска. — Это ж за Москвой уже! Вы чего, ребята, с бодуна?

— Х-хы! — Колышкин демонстративно дыхнул.

Запаха не было, но мужик все равно не верил. И тут откуда-то с неба раздался усиленный мегафоном голос: «Водители „ауди“ 13-36 и „Волги“ 24-22! Не задерживайтесь на трассе! Двигайтесь в западном направлении!»

— Батюшки! — Смолянин задрал голову и ахнул. Рэкетиры тоже поглядели. Прямо над ними висел НЛО с надписью «Слава Советскому народу!».

— Ну, раз приказано в западном, так поедем в западном… — пробормотал Колышкин. — Связываться еще… с гаишниками!

«Волга» пошла впереди, «ауди» держался за ней. Минут через двадцать показался пост ГАИ. Милиционер в белой форме жезлом указал к обочине.

— Русаков Андрей Петрович, — заглядывая в красную книгу, обратился он к хозяину «Волги». — Получите карточку въезда!

— Зачем?

— Сейчас поедете дальше. Отсюда в полукилометре начинается Город. Предъявите на въезде карточку, получите дальнейшие инструкции. Понятно? И никуда не пытайтесь свернуть!

— Ага! — одурело пробормотал Русаков. — А женщина с ребенком здесь не проходили?

— Русакова Галина Ивановна и Русаков Антон Андреевич? — спросил милиционер. — Нет, не проходили. Когда пройдут — вас уведомят.

Смолянин тронул «Волгу» и укатил вперед.

Гаишник козырнул Колышкину и Лбову.

— Документы предъявите, граждане.

— Вот, — Лбов достал права, Колышкин паспорт.

— Так… — Милиционер поглядел в книгу и сказал:

— Получите ваши карточки. Едете до Города, не сворачивая, там все объяснят.

— Начальник, — спросил Лбов, — там чего, опять путч, что ли, да?

— Да нет, все нормально, просто вы, ребята, на тот свет приехали. Это не страшно. Сюда попали, значит, все не так плохо. Тут Зона Проверки и Распределения. Приедете, вселитесь, обживетесь. А может, захотите через Лету, в рай перебраться. Ну, это для желающих… Тут тоже неплохо.

— Понятно, — пробормотал Колышкин. — Только этого не может быть.

— Может, может. — Гаишник выдернул из кобуры ПМ. — Смотри, если не веришь…

И бабахнул из пистолета себе в грудь.

— Даже рубашку не закоптил, понял?

— Все равно не верю!

— Тогда дай мне в морду! — радушно предложил гаишник.

— А меня посадят… Ловок! — скривился Андрей.

— Ничего тебе не будет. Ну, махни!

— Учти, я КМС! — предупредил Колышкин, развернулся и ударил крюком справа. Гаишник не уклонялся и не пытался блокировать удар, а потому, будь все нормально, заполучил бы минимум нокдаун. Однако кулак Колышкина встретил на своем пути пустоту. Точнее, он прошел через голову милиционера, как одно облако проходит через другое…

— Ты чего, привидение, что ли? — пробормотал Колышкин.

— Как и ты, — подтвердил гаишник, — и он, — кивнул на Лбова, — и мужик, и ваши машины — все призраки, понял?

— Значит, мы разбились?

— Так точно. Но героически — спасая жизнь ребенка. Это вам на Комиссии зачтут.

— А как же… — начал Лбов, с трудом понимая, что произошло нечто уже непоправимое, но не в силах был это выговорить…

Они сели в «ауди» и погнали вперед, в гражданскую Зону ПР. Все земное было для них пройденным этапом…

Между тем на Земле время шло, и солнце там не стояло на месте. Александра Кузьминична Сутолокина, привычная к городской беготне по магазинам, пройдя несколько километров по лесу, притомилась. Все-таки за эти дни, проведенные на отдыхе, она маловато гуляла. Конечно, и на территории дома отдыха был свежий воздух, но все-таки в лесу он был чище. Сутолокина даже немного охмелела, присела на траву и подумала, что, в общем, она зря расстраивалась и мучилась. Ничего страшного с ней не произошло. Ну, подумаешь, вместо одного мужика, который ей понравился, похулиганила с двумя, что появились случайно. Ну, исцарапала ее эта стерва Пузакова — так ведь не она у Сутолокиной мужика увела, а наоборот… За удовольствия, как известно, платить надо. И смешно казалось, что не так давно уже о самоубийстве подумывала! Надо же до такой дури дойти. Ведь тогда не было бы у нее сейчас этой зеленой, живой, душистой травы, этих деревьев, шелестящих, шепчущихся, перекликающихся птичьими голосами, этого послеполуденного неба, немного постаревшего, но все-таки голубого. А что было бы? Чернота, тишина и ничего? Но это в лучшем случае. Ведь, очень может быть, там ничего не кончается, в это Сутолокина подсознательно верила. И за самоубийство ей там предстоит что-нибудь нехорошее. Сутолокина знала, как сердятся начальники, если к ним приходишь без вызова. «Что у вас, гражданка Сутолокина? — сердито спросит Господь. — Вам на какой час было назначено? Кто вас сюда пропустил? В порядке общей очереди!»