– Крымов, и зачем тебе столько сложностей?

– Я и сам не знаю.

– Отмываешь денежки?

Он пожал плечами.

– После того как тебя отпустили, никого не нашли? Я имею в виду Полину, переодетую в мою куртку?

– Нет, она исчезла. Думаю, что она успела выйти из больницы прежде, чем обнаружили мертвого Сырцова…

– Ты проспал ее, Крымов…

– Выходит, проспал… А я ведь был уверен, что это ты… И привязал к этой истории и Ломова…

– А он-то здесь при чем?

– Да ведь он твой любовник, а тут такое дело… Сырцов с Ломовым – бо-ольшие друзья… Думаю, что и Полина была когда-то знакома с Ломовым, она мне много про него рассказывала… Мучила, понимаешь, вызывая во мне ревность.

– Какую еще ревность?

– Она знала, что мне не по душе то, что ты с ним встречаешься…

– Тебе не по душе? Но при чем здесь ты?

– А то…

– Тебе было неприятно осознавать, что я могу принадлежать не только тебе, но и еще кому-нибудь?

– Неприятно. Это же так просто.

– Значит, тебе можно спать со всеми подряд, а мне нет?

– Не шуми… Соседей разбудишь… – он вдруг резко поднялся с кресла и подхватив ее за руку, притянул к себе. Она зажмурилась от боли.

– Крымов, у меня же плечо… – Юля сморщилась и зашипела, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. – Дурак, в меня же стреляли…

– Вот черт, забыл, извини… У меня в голове сейчас гвозди – тяжелые и острые… Бедняжечка, сядь к дяде на колени…

– Пусти, – она вырвалась из его рук и пересела в другое кресло. – Меня могли убить.

– Но кто? Кому понадобилось убивать тебя? Ты что-нибудь нарыла?

– Не знаю, но просто так бы не стреляли… Разве что в Надю… Но она была в приемной, а я в коридоре, я как раз выходила из ванной комнаты, когда в меня выстрелили… Кто-то стоял у окна и, видимо, ждал, когда откроется дверь…

– И во сколько это было?

– Ты спроси Надю, она тебе поточнее скажет… Вечером, уже стемнело… Но магазины еще работали, может, часов в семь? Она же покупала потом гранаты и красное вино…

– В семь… Как раз в это время или где-то около этого Сырцова привезли с улицы с инфарктом…

– Он что, просто шел по улице, и ему стало плохо?

– Да, он вышел из прокуратуры, как мне сказал Корнилов, просто подышать свежим воздухом.

– Он что же, упал на улице?

– Нет, он успел позвонить в прокуратуру, назвал адрес, где он находится, и попросил срочно приехать за ним.

– Ты, случайно, не знаешь этот адрес?

– Нет.

– А ты позвони Корнилову, может, Сырцову стало плохо на Абрамовской, в метре от нашего окна?..

Крымов покачал головой – только что не покрутил пальцем у виска.

– Да, конечно, станет прокурор области охотиться, так сказать, ВРУЧНУЮ за такой птичкой, как ты? Зачем ему это нужно?

– Вот уж не знаю… Просто одни совпадения.

– Тогда рассказывай, что конкретно тебе удалось раскопать за последние дни… А то я действительно с этой Полиной совсем рассудок потерял… Ты уж извини, что я так, но слаб человек, сама понимаешь…

И Юля, достав блокнот, начала свой отчет. Крымов слушал ее, без конца перебивая и подвергая сомнению любое ее предположение. Особенно его заинтересовала история с Ириной Сконженко. Но больше всего ему, конечно, захотелось побывать в, как он сам выразился, «притоне Соболева».

– Говоришь, там девчоночьи ночные рубашки? Ничего себе, осиное гнездо… Ты хотя бы знаешь, сколько за последние полгода пропало девочек? Семь! Две интернатские, две из приемника-распределителя, остальные – из нормальных семей. И всем им как раз по двенадцать-тринадцать лет… Я это узнавал, чтобы как-то проанализировать ситуацию, потому что Рита Басс могла оказаться в их числе, и, быть может, расследуя одно исчезновение, мы, потянув за ниточку, вышли бы и на Ритин след… Но Корнилов сказал, что девчонки исчезли практически бесследно. И только носовой платок одной из них обнаружили на автобусной остановке как раз возле ее дома… Он был втоптан в грязь…

– Носовой платок? Как странно… И кто же нашел?

– Да отец и нашел. Они жили вдвоем с дочерью. Девочка сказала, что пошла к подружке, и не вернулась. Отец, подождав, пока стемнеет, начал обзванивать всех подруг, знакомых, обошел весь район и уже поздно ночью заметил на остановке носовой платок, в точности такой, какой был у его дочери… Он обратился в милицию, ему там, естественно, отказали, сославшись на то, что прошло всего три или четыре часа, что девочка просто где-то заигралась…