– Вы ошиблись номером, – как можно спокойнее ответила Тамара и, чтобы не было заметно, что она волнуется, осторожно положила трубку на место.

– Ты согласна?

И кто-то вместо нее, там, внутри, другая Тамара, смелая и решительная, ответила:

– Да. Я согласна.

Она ждала в ответ на ее согласие каких-то более смелых действий со стороны Сперанского, ей так хотелось, чтобы его ласковые руки раздели ее и уложили в постель, ей необходимо было ощутить рядом с собой его надежное тепло, в котором она так нуждалась, но ничего этого не последовало. Игорь Сергеевич сидел в кресле напротив и продолжал держать ее за руки. Как и тогда, еще в начале их разговора, когда не было никаких поцелуев, объятий и предложения… И тогда она подумала: «А не приснилось ли мне все это?»

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – вдруг услышала она и почувствовала, что краснеет.

– А что вы хотите услышать? – вопрос прозвучал вызывающе громко. Она снова потеряла уверенность и в себе, и в том, что рай со Сперанским возможен. А раз так, пусть послушает…

– Все. Расскажи мне о своем классе, о своих подругах и о том, что же на самом деле произошло с девочкой, которая отравилась…

– Вы что, издеваетесь надо мной? – возмутилась она до глубины души. – Вы только что ТАК целовали меня и предлагали мне руку и сердце, и теперь расспрашиваете меня о том, что не имеет отношения к предмету нашего разговора! Зачем вам это? Что вы от меня хотите?

Он улыбнулся. Она была права, эта маленькая женщина с молочной кожей и ясными чистыми глазами… Но он не мог позволить себе доказать ей свою любовь прямо сейчас, здесь, в этой квартире, куда в любую минуту может вернуться ее отец… Он подождет, он привык ждать. А через несколько дней, когда все формальности будут улажены и он увезет свою несовершеннолетнюю жену подальше от этого проклятого города, кишащего убийцами и наркоманами, у них обоих будет возможность любить открыто. Вот только как ей объяснить это сейчас, когда она, созревшая телом и душой, ждет от него ласки, а вместо этого ей приходится выслушивать дежурные вопросы о школе, классе, погибшей подружке?..

В дверь позвонили, и очень вовремя – вопрос, заданный сбитой с толку Тамарой, повис в воздухе. Сперанский пошел открывать.

– Тамара, это к тебе…

Шубин нашел уборщицу тетю Валю в подсобке, на первом этаже школы. Она спала прямо в низком продавленном кресле, положив под голову свернутую вязаную кофту. Во сне морщинки ее разгладились, зато обозначились припухлости под глазами, какие бывают у пьющих людей. В сером длинном халатике, из-под которого торчали худые, в коричневых чулках, ноги, обутые в резиновые калоши, тетя Валя представляла собой жалкое зрелище.

– Валентина Ивановна? – Шубин принялся тормошить ее за плечо. – Вставайте, школа горит…

Она открыла глаза и тупо уставилась не незнакомого мужчину.

– Кто вы? Что вам нужно?

– Поговорить.

– О чем? – Она окончательно пришла в себя, встала, вся подобралась, подтянулась, и за какие-то несколько секунд глаза ее наполнились страхом. – Кого еще убили?

– А почему вы так решили?

– Вы из милиции?

– Предположим.

– Я ничего не знаю. Мою себе полы, и все.

– Квартира, которую вы сдавали Вадику Льдову, сейчас не занята?

– Да вроде нет… – неуверенно ответила уборщица и сощурила глаза, словно пытаясь вспомнить подлинный ход событий. – Так, иногда хожу туда, проверяю окна, да чтоб краны не текли…

Она говорила и глядела в это время куда-то в сторону, боясь встретиться с Игорем взглядом. «И не хитрость это никакая, – подумал Шубин, – а водка, которая отшибла ей память».

– Я бы сам хотел снять эту квартиру, на месячишко. Как, договоримся?

– А чего ж не договориться-то? Пятьдесят рублей – а я тебе ключи, делов-то… Адрес знаешь?

– Знаю. – Шубин достал деньги и протянул их тете Вале. – Я готов прямо сейчас…

Та, не моргнув глазом, выхватила деньги и спрятала в карман халата.

– А кто Льдова убил, не знаете? – спросила она уже перед тем, как Шубину выйти из подсобки.

– Знаю.

– И кто? – удивилась она. – А мы ничего не знаем, говорят, что убийцу теперь никто не найдет…

– А я знаю. Так я пойду?

– Иди, конечно, иди…

– Вы, Валентина Ивановна, только никому ничего не говорите, хорошо?

– Как скажешь.

Шубин вышел из подсобки и, протопав, стоя на месте, чтобы Валентина поверила в то, что он действительно ушел, спрятался за дверью, которую нарочно оставил приоткрытой, и принялся подслушивать, кому она сейчас позвонит. И совсем не удивился, когда послышался характерный звук набираемого номера, после чего тетя Валя довольно бодрым голосом попросила к телефону Виктора. «Из школы», – пояснила она кому-то в трубку. «Витя? Это я. Сейчас у меня тут из милиции мужчина был, про тебя спрашивал. Я сказала, что ничего не знаю. Мне бы это… еще рублей сто – сто пятьдесят. Чего? Да по мне ты хоть коз туда води – главное, платить надо. Я ж не себе… Ты мне не груби, он еще не ушел, вон, под окнами стоит, учителей про тебя расспрашивает. А если это ты убил Вадьку? Кто вас знает? Мы договаривались как? Чтобы чисто было, а вы окурки набросали, пустые бутылки… Ну, бутылки мне пригодились, я их сдала, а вот остальное убирать надо. Я в вашу жизнь не вмешиваюсь, но если не заплатите – скажу, что вы без моего ведома квартиру занимаете». Игорь слышал, что она сама, не дожидаясь ответа, быстро положила трубку, после чего загремела ведрами.