Он снял кожаную куртку, положил ее рядом на сиденье, помог освободиться от полупальто и Иваницкой. Затем обнял ее. Женщина тут же положила ему на плечо голову и они стали смотреть фильм. Комбат даже не сразу понял, что действие американского фильма разворачивается в Афганистане, что американский супермен одет в форму советского офицера. Он понял, что перед ним, лишь увидев знакомые пейзажи, увидев массовку из афганских крестьян. Он, скучая, смотрел на сцены взрывов, перестрелок, как всякий профессионал, находя в них массу неточностей, видя, что это не настоящий бой, а подделка. Уж слишком звучно гремели пулеметы, автоматы, уж слишком ярко, театрально взрывались гранаты.

Незаметно для себя Комбат переносился в прошлое, вспоминал ребят, оставшихся в выжженных солнцем горах. Он был в мыслях уже там, по ту сторону экрана…

Иваницкая вздрогнула, когда его рука отпустила ее плечо и легла на спинку кресла.

– Что-нибудь не так? – шепотом поинтересовалась она.

Но тут же поняла, что Борис Рублев ее не слышит. Обида миновала мгновенно. Она сообразила, что происходит на душе у Рублева, и для него сейчас не существует ни ее, ни зрительного зала, а лишь невысокая гряда гор, растянувшаяся над выцветшим, серо-голубым небом.

Даже когда включился свет, Рублев смотрел на белое полотно так, будто на нем все еще виднеются пейзажи, знакомые ему по войне.

Светлана тронула его за плечо.

– Пойдем, а то двери скоро закроют.

– Прости, я, наверное, задумался.

– Ты куртку забыл.

Борис Рублев даже не ощущал холода, когда вышел на улицу с курткой, переброшенной через руку. Он улыбнулся, когда увидел, как парень с девушкой, которых они видели на сеансе, берут билеты на следующий, на тот же самый фильм.

– Ты знаешь, – сказал он, садясь в машину, – что «кино» у меня вырвалось абсолютно случайно?

– Ты жалеешь?

– Нет.

– Ну, вот и отлично, – Светлана задержала в пальцах застежку ремня безопасности, который хотела набросить, и повернулась к Комбату. – Мне давно не было так хорошо.

– Так ничего же и не было, – усмехнулся одним краем губ Рублев.

– Именно поэтому.

– А теперь куда? – спросил мужчина, заводя мотор и выезжая на улицу.

– Зачем спрашиваешь?

– На всякий случай.

– Если бы ты собирался ехать ко мне, то поехал бы в обратную сторону, а эта дорога – к тебе.

– Все точно, – улыбка не исчезла с губ Рублева.

Он чувствовал, что у Светланы с того времени, как они оказались близки, никого не было. Такое познается без слов. Рублев лихорадочно припоминал, что же у него есть в холодильнике. Помнил точно, бутылка водки и палка колбасы есть, пара банок тушенки, банка рыбных консервов. Все не то, этого ей не предложишь. Таким женщинам, вроде как и еда не нужна, они не едят, а пробуют.

Что-нибудь цитрусовое, разве что…

Придется заезжать в магазин. Теперь он уже не боялся нарушить равновесие любым предложением, взаимопонимание установлено и его можно уничтожить только ссорой.

Вместе они зашли в магазин, вместе сделали покупки. А затем, в предчувствии чудесного вечера, направились на квартиру к Рублеву.

Да, так уж случается, что люди, знающие друг друга, движутся в одном направлении. Вот уже несколько дней, полковник Бахрушин обдумывал как бы ему лучше предложить работу Борису Рублеву. Начальник полигона, полковник Брагин, свое согласие дал, а в том, что Комбат ему понравится, Бахрушин не сомневался ни секунды. Дело оставалось за малым – уговорить самого Рублева и притом сделать это так, чтобы тот не чувствовал себя обязанным.

Леонид Васильевич был достаточно проницательным человеком, чтобы не делать таких предложений в лоб, а значит, решил он, действовать придется обходным путем.

Он собирался заняться этим с самого утра, но дела не позволили. Пришлось присутствовать на совещании, делать небольшой импровизированный доклад. Во время своей пятнадцатиминутной речи Бахрушин не сводил глаз с генерала Пивоварова. У того ни один мускул не дрогнул на лице, когда Бахрушин раскрывал некоторые детали, касающиеся деятельности восточных сект. Тема была интересна сама по себе, даже если отвлечься от того, в каких стенах происходил доклад. Многие интересовались чисто из любопытства, задавая вопросы, а вот генерал Пивоваров молчал, но слушал Бахрушина внимательно.

«Черт с тобой, – подумал Бахрушин, – докопаюсь я в конце концов, до правды. Не может быть по-другому».

Докладывая, он решал на ходу, о чем можно говорить, о чем нет. Пивоваров так и не произнес ни слова, хотя часть доклада Бахрушина напрямую касалась направления, разрабатываемого генералом – производства бактериологического и химического оружия в третьих странах.

Зайдя в кабинет, Леонид Васильевич спрятал папку с документами в сейф и твердо пообещал себе, что именно сегодня, именно сейчас он займется трудоустройством Комбата.