– Где конкретно вы предлагаете мне поработать?

– Здесь, в России, хотя и не в Москве, – уклончиво ответил японец.

– Где именно?

– Если бы под руками нашлась карта, я показал бы вам. Это Прибайкалье. В распоряжение университета передана биологическая станция, законсервированная пять лет тому назад. Оборудование мы поставим из Японии, реактивы, расходные материалы – тоже. Вам придется покинуть столицу на полгода, зато потом… – и японец замолчал, хитро улыбаясь, похлопывая ладошкой по портфелю.

А у Петракова язык не поворачивался спросить о деньгах, хотя именно они, их количество, интересовали его больше всего.

– Как вы понимаете, оплата будет зависеть от того, насколько успешно сложится ваша деятельность, но кое-что я мог бы предложить вам лишь за одно слово «да», – японец запустил руку в портфель и ловко, одним движением вынул из нее две пачки стодолларовых купюр. – Двадцать тысяч.

Пачки легли на край стола, ровно посередине между гостем и хозяином. И хоть Петраков понимал, что если бы все было чисто, то с ним бы ни в коем случае не расплачивались наличными, подвинул деньги к себе.

– Столько же вам передадут перед отъездом.

И если мы получим необходимые результаты, шестьдесят тысяч составят окончательный расчет. Сто тысяч – это не так и много, но большими финансами мы не располагаем. Решайте.

«Даже если кроме сорока тысяч я не получу ни копейки, – подумал Петраков, – этого мне хватит».

– Двести тысяч, – сказал он.

Японец пожал плечами:

– К сожалению, финансовые вопросы обсуждать со мной бесполезно. Мне довели сумму в сто тысяч долларов и эта сумма окончательная, – он качнул носками ботинок, коснулся ими пола, будто бы собирался подняться и уйти. С его лица исчезла улыбка. – К тому же, у меня было предписание начинать с пятидесяти тысяч.

– Сто пятьдесят, – дрогнувшим голосом произнес Петраков и подумал, можно ли назвать сто пятьдесят тысяч суммой с пятью нулями, ведь нулей то четыре.

И внезапно услышал в ответ:

– Хорошо. Сто пятьдесят. Утрясти повышение гонорара я беру на себя. Вы согласны, Аркадий Карпович?

– Когда мы подпишем договор? Когда нужно приступать к работе? От кого я получу точное задание? – начал засыпать вопросами доктора Фудзимото Петраков.

– В самое ближайшее время. Вы же никуда не собираетесь уезжать из города?

– Нет.

– Ну, вот и отлично. Вы обещаете нам сотрудничество, я обещаю вам вознаграждение. Я обязательно отыщу вас в ближайшие дни, – японец поднялся и протянул руку. – Всего хорошего, Аркадий Карпович, рад был с вами познакомиться лично, – и, не дожидаясь ответных любезностей, японец вышел в гостиную.

В доме стояла непривычная тишина. Дети сидели в углу дивана, настороженно поглядывая на гостя, в кухне не звенела посуда, из комнаты дочери не доносилось звуков музыки.

– Хорошие ребята, – усмехнулся японец, глядя на внуков Петракова.

– Я проведу вас.

Доктор Фудзимото взглядом указал на пачки долларов, лежавшие на столе в кабинете, как бы намекая Петракову, мол, пока их никто не видел, лучше убрать.

Когда Аркадий Карпович бросил деньги в ящик письменного стола и закрыл его на ключ, щелкнул замок входной двери. Гость ушел.

А жена и дочь бросились с расспросами к Аркадию Карповичу:

– Кто это? Что предлагал?

– Пока еще ничего определенного, – отнекивался Петраков, – но, возможно, мне предложат работу в новом российско-японском университете.

– И платить, наверное, хорошо будут? – дочь с уважением смотрела на отца. Такое в последние годы случалось не часто.

Петракову хотелось достать из ящика деньги и небрежно бросить их на стол, мол, посмотрите, меня ценят, я кое-что могу. И это только начало.

Но вместо этого он пожал плечами:

– Не знаю, видно будет.

И тут взгляд жены упал на дверь гардероба, чуть приоткрытую. Она конечно же не могла рассмотреть что там в темноте, но, наверное, чувствовала по волнению мужа. Сделала шаг.

Аркадий Карпович, заступил ей дорогу, чуть приподнял руку, останавливая. Женщины обычно ревниво относятся к тому, если мужья начинают сами покупать себе одежду, будто делают это не столько для своих жен, сколько для других женщин. Не являлась исключением и жена Петракова.

– Аркаша…

– Сколько раз я просил тебя не называть меня Аркашей! У меня есть имя.

– Аркадий, – тут же исправилась женщина, но это не изменило ситуацию.

Петраков, как вкопанный, стоял на ее дороге, не подпуская к гардеробу, будто от этого зависели его жизнь или смерть. И жена отступила, зная наперед, что стань она настаивать, все кончится скандалом.