Все необходимое доставляли на машинах прямо за ограду. Из местных жителей на станцию никого не пускали. На бетонном заборе сразу же бросались в глаза огромные надписи, сделанные под трафарет: «Посторонним вход запрещен!», «Вход только по пропускам», «Опасная зона!», «Прохода нет!». Все подъезды, ведущие к станции, а было их три, перекрыли полосатые шлагбаумы, у которых дежурили люди в камуфляжной форме. Эти люди на вопросы местных жителей не отвечали, а если что и говорили, то односложно и непонятно. И жители предположили: наверное, ученые опять занялись ящуром, наверное, здесь вновь, а может, где-то неподалеку, будут заниматься скотоводством.

Из-за бетонного забора время от времени слышалось мычание коров и ржание лошадей. Но занимались на станции далеким от ящура делом и настолько страшным, что если бы местные жители узнали – каким именно, то, наверное, бросились бы в бегство, стараясь как можно быстрее покинуть эти места. Об истинной цели исследований и опытов не знали даже многие из работающих.

Им поручались отдельные операции. Платили много, так что вопросы задавать не хотелось.

Финансирование шло откуда-то со стороны по какому-то совместному очень крупному проекту российско-японского университета. Если ученые говорили, что чего-то недостает, техника появлялась через неделю, несмотря на то, что доставить ее было сложно.

Время от времени прилетали вертолеты, из которых выгружались контейнеры из рифленого железа с иностранными надписями. Большей частью металл украшали замысловатые иероглифы. Крыши зданий, на удивление местных жителей, украсили огромные тарелки спутниковых антенн, что сразу же навело на мысль, что на территории бывшей станции создают какую-то астрономическую лабораторию или центр космического слежения. Работа на станции кипела и подобным темпам мог позавидовать даже крупный научно-исследовательский институт с сотнями сотрудников.

Изредка на территорию наведывался тот, кого называли Учителем. Перед ним ворота распахивались мгновенно, и огромный джип с затененными стеклами, с антенной на крыше плавно въезжал на территорию и следовал к зданию центральной лаборатории. К самому Учителю, к поселкам с переселенцами местные жители уже привыкли и на этих в общем-то безобидных для них людей почти не обращали внимания. Те не лезли в их дела, местные жители отвечали тем же. В общем, эти столь разные люди довольно мирно уживались и сосуществовали, лишь иногда, оказывая друг другу помощь. Среди переселенцев всегда находился кто-нибудь из врачей, чтобы помочь в экстренных случаях. И главное, сектанты, как их называли, никогда не брали за помощь деньги, что было на руку бедным местным жителям.

Вот и сейчас кортеж машин, в центре которого находился джип и три автомобиля охраны, проследовал на большой скорости по проселочной дои роге к лаборатории. Шлагбаумы послушно поднимались, машины даже не сбавляли скорости, ворота уже были открыты.

Джип подъехал прямо к крыльцу – так, что деревянная сандалия Учителя опустилась прямо на ступеньку. Он медленно поднялся на крыльцо, где его уже ждал Аркадий Карпович Петраков.

Он всего лишь второй раз видел Учителя.

На этот раз тот показался ему еще меньше ростом, еще более обрюзгшим и неповоротливым.

Живот и груди сектанта вздрагивали при каждом движении. Петраков был спокоен, понимая, что без него здесь, в лаборатории, все остановится.

И именно поэтому к нему было такое уважительное отношение. Учитель разговаривал с ним на «ты», без пренебрежения и чувства превосходства, спокойно, почти как с равным, хотя Петраков чувствовал, шевельни этот лысый толстяк пальцем и от Петракова не останется мокрого места, как ничего не останется и от всего городка за бетонным забором. Но, наверное, пока еще не пришло время кивать.

Они вдвоем – ученый и глава секты – прошли в небольшую чистую комнату с жалюзи, компьютером, кожаной мебелью и кондиционированным воздухом. Учитель сразу же сел, с присвистом выпустив сквозь ноздри воздух. Петраков подошел к письменному столу и, нажав кнопку, погасил экран компьютера.

– Что скажешь? – тихо спросил Учитель.

– Что вы имеете в виду?

– Когда все будет закончено?

– Это зависит не только от меня. Существуют биологические процессы, которые я не могу ускорить. Замедлить я их могу, а ускорить – никак.

По моим расчетам, осталось три цикла. И тогда жизнеспособный штамм будет получен, дело останется лишь за немногим.

– За чем же? – спросил Учитель.

– Его надо будет размножить.

– Сколько времени займет размножение? – медленно, по слогам спросил Учитель.

– Здесь все зависит от питательной среды.

Если размножать на мясном бульоне, как это делали мы с академиком Богуславским, то месяц – полтора.

– Можно ускорить?

– Да, можно. Потребуется агар-агар.

– – Что это?