А Комбат медлил. Ему действительно не хотелось запускать топор в дерево.

– А ты вон в то брось, в сухое.

Рублев посмотрел в ту сторону, куда показал Подберезский, повернувшись, легко взмахнул рукой и топор, сверкнув как молния, звонко ударил в сухое дерево.

– Надо же, воткнулся! – сказал Подберезский не без зависти. – А ведь до него шагов пятнадцать. Оказывается, и ты, Иваныч, дровосек не плохой.

– Я и сам не думал, что получится, – заулыбался Рублев. – Пойду готовить.

Через два-три часа трое мужчин сидели за столом и пили водку из железных кружек.

– Так ты не видел, Гриша, солдат?

– Почему же, видел. Видел их следы.

– А как ты догадался, что это солдаты?

– По сапогам, Андрюша, по сапогам.

– Ты и следопыт!

– Приходится. В тайге следы говорят о людях очень много. Главное быть внимательным.

– А как ты думаешь, Гриша, солдаты поймают беглых заключенных? – спросил Подберезский.

– Не знаю. Меня бы не поймали.

– Тебя – это понятно. Ты человек таежный, бывалый. Если их один раз в тюрьму упекли, значит, и второй раз изловят.

– Да не потому, – пробурчал Бурлаков.

– Тогда почему?

– Во-первых, я бы по тайге не шатался.

– А как бы ты, по воздуху, что ли? – засмеялся Подберезский.

– Я бы на лодке по реке сплавился. И двигался бы только ночью.

– Где бы ты взял лодку?

– Таких избушек, как наша, тут не один десяток по тайге рассыпан, харчи повсюду найдутся, а если река рядом, то и лодка отыщется.

– В твоей же избушке, лодки не было.

– Не было, а теперь стоит. Вот на такой лодке можно было бы доплыть до Иркутска. Там выгрузиться, а в городе уже человека и не найдешь.

– Ты, конечно же, хитер. Я бы тоже на их месте так действовал.

И никому не пришла в голову – ни Подберезскому, ни Грише Бурлакову, ни Борису Рублеву простая мысль, что их лодка с сильным мотором, вместительная, быстрая, может привлечь внимание беглых заключенных.

Мужчины разделись и легли спать в жарко натопленном охотничьем домике.

Трое беглых заключенных подобрались к охотничьему домику шагов на тридцать, прячась за деревьями и кустами, наблюдали за жилищем.

– Мать их .., – проговорил Грош. – Как хочется в тепло!

– Сволочи, жируют, а мы мерзнем.

О том, что в домике люди, заключенные знали.

Они видели, как выходил Гриша Бурлаков, видели, как он набирал дрова. Видели, как выходил на крыльцо Андрей Подберезский с сигаретой в зубах.

– Курить хочется, – бормотал Сема, несильно толкая в плечо Гроша.

– Ну, что будем делать? – спросил Грош.

Петруха молчал. У него никто ничего не спрашивал и с вопросами к нему никто не обращался.

Он прятался за толстым кедром и сопел.

За время побега заключенным так и не удалось пополнить запасы провизии. А то, что они взяли в вагоне, уже было съедено и кроме трех сухарей у беглых, изголодавшихся мужчин, утомленных "долгими переходами, ничего не было. Сигареты кончились давным-давно, курить хотелось невыносимо.

А из охотничьего домика слышались голоса.

– Хорошо им там, – сказал Сема. – Жируют, суки! Что будем делать, Грош, с ними?

– Что, что… Жратвы бы нам добыть, курева, одежонки. Видишь прикиды у нас, Сема, ни к черту, все порвано, как на нищих. В такой одежде в городе не появишься, даже в поселке, сразу вычислят, что мы беглые.

– Да, небось, нас ищут повсюду. Наверное, везде оповестили, участковые только и ждут, чтобы появились новенькие. Нас заграбастать мечтают, а потом получить по звездочке на погоны.

– Хрен им, а не звездочки! – буркнул Грош. – Всех козлов, уродов постреляем, уничтожим, патронов у нас хоть отбавляй.

– Погоди, погоди, не горячись, – успокоил своего приятеля Сема. – Что станем делать с этими?

– А сколько их там?

– Думаю, двое, – задумчиво сказал Грош, – а может, и трое.

Если бы, конечно, у Бурлакова был охотничий пес, он уже давным-давно почуял бы чужих и принялся лаять, рваться в заросли – туда, к большим деревьям, но пса не было.

– Ну, что ты думаешь? Командуй, руководи, – сказал Сема, нервно потирая небритое лицо. – Ух, как жрать хочется! В желудке сосет и сосет. А у меня еще язва, мать ее…

– Помолчи, не бурчи, все в свое время.

И жратва у нас будет, и бабы, и денег не меряно.

Надо только решить, что делать.

– Слушай, а как они сюда попали? – задал резонный вопрос Сема.