Резко пахла разлитая выпивка, кто-то терял равновесие, поскальзываясь раз за разом на разлитом остром соусе, кто-то методично матерился. Хозяевам заведения такой концерт явно не должен был понравиться, а значит, и «крыше» тоже. Скоро плотную кучу дерущихся окатила холодная вода из пожарного шланга.

Теперь разом выматерилось полтора десятка глоток. Но страсти быстро улеглись — все разом поняли, с кем имеют дело: с людьми, которые не задумаются пустить в ход оружие. Среди представителей «крыши» Терпухин узнал и парня в пестрых шортах, недавно бравшего на хранение «пушку».

Позвали одного из официантов в грязно-белом халате, спросили, кто начал первым. Тот указал на компанию дальнобойщиков, объяснил, как заварилась каша.

— Придется вам, ребята, все здесь вылизать, — представитель крыши показал на перевернутые столы и загаженный пол. — И второе: никто отсюда не должен уйти недовольным. Если кому что сломали, платите отступные. Нет денег сейчас — посадим на счетчик. В следующий раз неповадно будет.

— Да тут чисто по пьянке: слово за слово, — попытался объяснить протрезвевший дальнобойщик с разбитой в кровь губой и заплывшим глазом.

— Не колышет.

Атаман тем временем поставил на ноги своих — кости вроде бы целы. Он еще не остыл от кулачного боя, но чувствовал, что возлагать вину целиком на одну сторону было бы не совсем справедливо.

— Когда народ под градусом, начала и концы искать без толку. Скажу за всех своих: претензий нету. Порядок вместе наведем за пять, минут — без вопросов.

Народ молчанием изъявил согласие. Присутствующие, даже те, кто близко не принимал участие в конфликте, быстро расставили столы и стулья, за пару минут вытерли пол тряпками.

Еще со времен спецназа Терпухин помнил, что втык по горячим следам дело бесполезное. Провинившийся должен очухаться, протрезветь, а потом уже получить свое. Сейчас важно было выяснить: кто из двоих байкеров в лучшей кондиции, кто в состоянии удерживать руль хотя бы на скорости в шестьдесят километров. Не вилять вправо-влево, нарываясь на повышенное внимание блюстителей порядка, не «упахаться» на обочине.

Осмотр ничего хорошего не принес: вид у обоих был совершенно нетоварный. Побитые физиономии, разодранная одежда. Да и доза алкоголя не успела выветриться. И все-таки надо уезжать, не стоит здесь задерживаться. Тем более что предложений не поступало.

Отыскав трос в багаже, Терпухин взял «Урал-Вояж» на буксир. Еще не доехав до трассы, понял, что кто-то вот-вот свалится. Или Штурман, уткнувшийся лицом ему в спину, или буксируемый Майк, чья голова болталась из стороны в сторону, а руки висели как плети. Пришлось привязать того и другого веревками.

Атаман не собирался долго путешествовать таким образом. Рассчитывал поставить палатку по другую сторону от трассы. Но прежняя мысль о том, что сотрудникам ГИБДД неплохо бы притаиться на повороте к «Караван-сараю», неожиданно реализовалась.

Вначале он разглядел палку, потом человека в форме, выступившего из сумерек, потом машину, задвинутую в кусты. Довольный уловом ГИБДДшник махнул дважды: вначале Терпухину, потом второму, взятому на буксир мотоциклу.

«Когда фуру тормозит, прицепу, наверное, отдельно машет», — со злостью подумал Терпухин.

Злой он был прежде всего на себя: надо же было связаться с такой несерьезной, неперебесившейся братией. Сейчас объясняйся с ГИБДДшником, потом устрой этим деятелям ночлег, чтобы проспались как следует. А Гоблин сейчас где-нибудь в районе Элисты или Гурьева, они отстают от него все больше, вместе того чтобы нагонять.

Попытался доказать сержанту, что человек на буксируемом мотоцикле фактически не водитель, а пассажир, поэтому имеет право быть пьяным и побитым. Но ГИБДДшника это только развлекло, в своих требованиях он остался непреклонен.

— От тебя самого несет, если хочешь знать.

— Давай проверим, — спокойно согласился Терпухин.

Трубка необъяснимым образом показала градус. Атаман понять ничего не мог: то ли он пропитался за время драки чужими «ароматами», то ли прибор среагировал на мощное «поле» Штурмана.

Байкер равнодушно, не мигая, глядел в одну точку, и несло от него так, будто чувака отмачивали в спирте как минимум неделю.

— По дружбе соткой обойдемся, — предложил сержант.

После расчета в «Караван-сарае» у Терпухина оставалось всего сто пятьдесят. Но отрываться с «багажом» нечего было и думать. Пришлось раскошелиться.

— Пристрой их где-нибудь очухаться, а то скоро пост, — получил Атаман ценный совет.

Десяток жалких домишек на берегу Каспия нельзя было назвать деревней. Все здесь насквозь пропахло рыбой: стены, одежда и сам воздух. Другого заработка, кроме рыбной ловли, у людей давно уже не было, и с каждым годом он давал все меньший доход.