— Гоблина я должен взять. Не послушаешь — пожалеешь, — вернувшись в машину, кавказец захлопнул за собой дверь.

Оскверненную церковь опять побелили внутри, навели порядок. Батюшка освятил ее заново. К этому мероприятию подгадал свой приезд атаман из краевого центра. Явился с десятком сопровождающих — все в папахах, кителях, сшитых по дореволюционному образцу, штанах с лампасами и офицерских сапогах. У многих за поясом нагайки с красиво отделанными рукоятками.

— Станичники! — воззвал городской атаман хорошо поставленным голосом. Братья и сестры! Сколько можно терпеть кощунства, учиняемые над народом нашим и верой!..

Местные казаки слушали приезжего, скептически щурясь. Цену городским краснобаям они хорошо знали. Явились не запылились. Нацепили, как цапки, царские ордена. Не те, настоящие, которые предки кровью и подвигами добывали на первой мировой, а новенькие, заново отштампованные по старому образцу. Кто из них в седле удержится, если лошадь будет настоящей, скаковой? Да ни один: им привычнее жопу греть в мягком кресле.

— Давно пора стать полноправными хозяевами на нашей исконной земле! продолжал распинаться оратор.

Компания прихвостней дружно зааплодировала, из толпы станичников послышались только одиночные хлопки.

— Хочет всем распоряжаться от нашего имени, — ворчали про себя казаки. — Не надо нам больше идейных вождей, хватит.

— Да я же помню его по городу, — зашептала бойкая бабенка, когда-то лет десять назад учившаяся в техникуме. — В горкоме комсомола работал, не помню только, каким секретарем по счету — вторым или третьим. Как демонстрация, так репетицией на площади командовал.

— Оно и видно.

В конце своей пламенной речи бывший комсомольский вожак объявил, что привез лучших своих людей помогать в поисках преступника.

Из конкретного разговора после митинга выяснилось, что «лучшие люди» явились командовать десятком местных добровольцев. Станичники не спешили возражать: жизнь быстро покажет, кто чего стоит.

В дорогу отправились на двух машинах. Городские «командиры» на микроавтобусе, местные — на «Урале», выкупленном когда-то по дешевке у военных.

— Конкуренты у нас, значит? — удивился Майк.

— А ты как думал? Гоблин много кому насолил.

— Мне бы кто отвалил бабки за сиденье дома.

Хотя нет, без дороги я бы человеком себя не чувствовал.

— Держимся скромнее, без цирковых номеров, — предупредил Атаман, как только пересекли городскую черту. — Нет у нас времени с ГИБДДшниками общаться.

Заехали на рынок — главный рассадник слухов. Кучка подростков сразу же собралась возле мотоциклов. Майк остался на стоянке, чтобы никто ничего не открутил. Терпухин со Штурманом прошли рынок из конца в конец. На первый взгляд он мало чем отличался от других.

Тот же набор продуктов от семечек подсолнуха до говяжьей вырезки. Тот же ассортимент напитков в пластиковых бутылках — от пива «Афанасий» до «Спрайта». Разве что рыба здесь была дешевле — открыто ее продавали в крытой части рынка, втихую торговали с машин. Терпухину со Штурманом трижды предлагали «за бесценок» икру и осетрину.

Атаман не спешил отказываться, отправлялся смотреть. Выражал интерес по поводу большой партии товара. Попутно заводил разговор «за жизнь», о последних новостях. В первых двух случаях ему наговорили кучу всякой всячины, ни с какой стороны не относящейся к Гоблину.

У третьей машины посмотрели с большим подозрением — в особенности на Штурмана.

— Икорку, наверное, любите?

— Не отказались бы.

— А где мотоциклы, на стоянке?

— Заскочили проездом. Еще не знаем, стоит затовариваться или нет.

— Есть икра. Уже расфасованная, в банках.

Пошли в холодильник, поглядите.

— Сейчас сходим. Докурю вот.

Юрий успел затянуться всего пару раз и рассчитывал завести беседу. Протянул продавцам вскрытую пачку, но те от курева отказались.

— Сперва дела надо сделать.

— Боюсь, завоняю товар табаком. Народ потом нос воротить будет.

— Пустяки. Пошли.

Повторный отказ выглядел бы странно. Атаман со Штурманом направились ко вместительным вагонам-холодильникам, снятым с колес. Пока один из хозяев возился с замком, «покупатели» могли видеть соседний, раскрытый настежь холодильник с мясными тушами, подвешенными на крюках.

Открыв замок, торговец рыбой потянул вбок массивную дверь на роликах.

— Прошу.

Вагон был забит ящиками почти под завязку, только в середине оставался небольшой пятачок.