Шрифт:
В этот момент подбежал Лысый. Уставившись на то, что еще несколько минут назад было головой человека, он в сердцах сплюнул:
— Тьфу… бля… скопытился!
— Угу… — уныло пробурчал Чайник.
— Ладно, уходим, — распорядился Сопко.
Через час, сидя на мягком антикварном диване в доме Соловьева, Анатолий рассказывал ему о происшедших событиях.
Видя, как расстроился киевский гость. Владимир Юрьевич ободряюще произнес:
— Да будет тебе киснуть, ну пошмаляли зверей, и ладно:
— Крытый очень рассердится, — грустно протянул Лысый.
— С Колей я сам поговорю, — предложил Соловей, набирая номер киевского «авторитета».
— Спасибо, Соловей, за поддержку, только я «косяк» запорол, мне и на правилке ответ держать, — мрачно поблагодарил Анатолий одесского пахана.
— Тоже мне, «косяк» нашел! — возразил Соловьев. — Так масть легла, твоей вины здесь нет.
— Давай трубку, — Сопко протянул руку, поднес телефон к уху и, услышав голос Крытого, сказал:
— Коля, это я. Лажа вышла, мой бок…
Во второй раз за вечер Лысый рассказывал о происшедшем, он старательно подбирал слова, пытаясь зашифровать текст:
–..гости обожрались, и все пьяные. Что делать?
В динамике зависла пауза, после чего Кроменский произнес:
— Домой езжай, — и повесил трубку.
Глава 9
Все было бы прекрасно, если бы не одно обстоятельство: как выяснилось, процесс нанесения татуировок — достаточно болезненный: будто бы тысячи ненасытных злых ос впиваются в тело жертвы.
Самид понял это сразу — как только Император взял в руки иголки и тушь.
— Ой, не так сильно! — взмолился Самид, когда первая игла вонзилась в его тело.
Пидар отпрянул — он не ожидал, что его клиент так бурно отреагирует на боль. Даже он, Император Пантелей Звездинский, не кричал так отчаянно, когда на зоне в Пермской области его насильно татуировали очень специфическими наколками.
— Мы ведь договорились, — «петух» принялся увещевать азербайджанца, потому как деньги за выполненную работу ему были обещаны после операции.
— Больно же… — тихо стонал Мирзоев.
— Терпи, брателло, перетерпишь — будешь самым настоящим вором в законе, — возразил Кольщик, обмакивая иголку в тушь.
— А долго еще?
— Да ведь я только-только по трафарету купола рисовать начал, — весело откликнулся Император.
Мирзоев сжал зубы, чтобы не закричать, но это не помогло — слезы брызнули из его глаз.
Стоявший рядом Тахир молча извлек из кармана надушенный носовой платок и вытер им раскрасневшееся лицо патрона.
Терпеть, к сожалению, пришлось долго: Звездинский начал с самого тяжелого и ответственного — с церковных куполов: они, как известно, являются «фирменным» знаком отличия настоящего вора.
Затем перешел к бубновому королю.
— Может, не надо? — еще раз осторожно поинтересовался он, понимая, сколь нелепо будут смотреться на спине Мирзы изображения знака воров и знака пидаров.
— Надо, — всхлипнул Мирзоев.
— Точно?
— Но ведь это блатная наколка? Уважаемая? — осведомился Самид, постанывая.
— Еще какая!
— Давай…
— А ты не будешь кричать?
— Постараюсь…
— Молодец, пацан, быть тебе вором, — похвалил его пидар. — Ну, держись…
Татуирование продолжалось более трех часов — Император все-таки жалел клиента: то и дело давал ему передохнуть.
Наконец, когда все было закончено и свежетатуированный Самид, закурив, уселся в кресло (при этом он старался не прикасаться голой спиной к обивке, чтобы не вызвать болезненных ощущений), вконец обнаглевший пидар подошел к клиенту поближе.
— А я тебя еще кой-чему могу научить… — загадочно произнес он.
Мирза взглянул на него исподлобья.
— Чему?
— Хочешь — «пальцовке» научу?
— А что это?
— Ну, без «пальцовки», браток, никакой ты не вор… Надо учиться.
— А как это?
— Триста марок, — скромно заявил Император.
Обучение «пальцовке», в отличие от нанесения татуировки, не было связано с болезненными ощущениями, и потому Мирза согласился:
Достав из бумажника деньги, он протянул их «учителю».
— Ну, смотри!
Пидар, дико вытаращив глаза, раскинул татуированные пальцы веером и страшно, словно желая кого-то напугать, зашипел:
— Бля буду, в натуре, щас вальну… Понял?
Самид коротко кивнул.
— Ага.
— Повтори!
Не стоит и говорить, что у азербайджанца с первого раза ничего не получилось — Пантелей только головой покачал.