Стоило Медеан мысленно произнести его имя, как девочка-привратница отворила дверь и поклонилась.

— Лорд-мастер Пешек, сын Пачалка, внук Урсулы, — объявила она и удалилась.

— Ваше Величество.

Медеан почувствовала, как внутри у нее что-то сжалось, когда Пешек вошел в комнату и опустился на колени у ее ног.

— Лорд-мастер Пешек. — Она постаралась придать своему голосу хоть немного тепла. — Позвольте мне приветствовать вас.

Медеан коснулась левой щеки Пешека, затем правой, после чего подняла его с коленей.

— Сядьте и позавтракайте со мной.

Пешек прошел к креслу между жаровнями, и пока устраивался в нем, лакеи успели постелить ему салфетку, наполнить его бокал и поднять с блюд крышки, чтобы он мог изучить их содержимое. Медеан обнаружила, что ужасно голодна, и проследила, чтобы на ее тарелку положили порцию каждого блюда. Пешек, напротив, ограничился куском хлеба и ломтиком свинины.

— Вы уже перекусили сегодня, Пешек? — осведомилась Медеан, кивнув на его скудную порцию.

— Нет, Ваше Величество. — Улыбка Пешека была столь же скромна, сколь фальшива. Он зачерпнул ложечкой немного желе и намазал на хлеб. — Наверное, это с дороги. Поездка отбила у меня аппетит, и я дурно себя чувствую.

— Весьма прискорбно. Может быть, позвать врача?

Медеан подняла руку, чтобы сделать знак лакею, но Пешек жестом остановил ее:

— В этом нет нужды, Ваше Величество. И так пройдет.

— Как и все в этом мире, — пробормотала Медеан, разрезая яйцо несколько более ожесточенно, чем требовалось.

Некоторое время они молча поглощали пищу, стараясь отсрочить неизбежное.

«Однако это не может продолжаться вечно. — Медеан сделала глоток пива. — Что сделано, то сделано. Теперь и я должна сделать то, что должна».

— Давно мы с вами не беседовали.

— Давно, Ваше Величество, — согласился Пешек, отставляя тарелку в сторону. Он не съел и половины своей порции. Медеан сделала вид, что не замечает его жеста.

— И в самом деле, — продолжала она, изучая осадок на дне бокала. — Кажется, мы не разговаривали наедине с тех пор, как вы удалились от двора.

Пешек кивнул в притворной задумчивости:

— Да, пожалуй, что так.

— Почему вы меня бросили, Пешек?

Он взглянул на нее в изумлении.

«Вы только посмотрите: он еще и удивляется! Ты ведь знал, на что идешь. Или думал, я закрою на это глаза?» Медеан со стуком поставила бокал на стол.

— Я тогда не спросила вас об этом, но с тех пор постоянно задаю себе этот вопрос, — продолжала она все таким же ровным голосом. — Почему вы меня бросили?

Он поднял на нее глаза — такие бесхитростные и знакомые, что у Медеан вновь сжалось сердце, а внутренний голос принялся вероломно нашептывать, что нельзя верить ни единому слову Уло.

— Я полагал, что смогу принести Вашему Величеству больше пользы, если буду поддерживать порядок в одной из волостей империи, — ответил Пешек.

— Безусловно. — Медеан проглотила кусочек маринованного яйца. — Здесь я вас ни в чем не могу упрекнуть. Я всегда самым внимательным образом читаю ваши отчеты, и конечно, меня не может не радовать увеличение доходов, которыми вы пополняете государственную казну.

Пешек склонил голову, принимая похвалу с подобающей покорностью:

— Благодарю вас, Ваше Величество.

Медеан отодвинула тарелку. У нее внезапно тоже пропал аппетит. Дисциплинированный отряд служанок и лакеев подступил к столу для того, чтобы убрать приборы и разлить по чашкам кофе.

— Ну а теперь, раз уж есть такая возможность, не хотите ли вы что-нибудь рассказать мне? — сказала Медеан, когда армия прислуги отступила на прежние позиции. — Не назревают ли в народе волнения? Не грозят ли нам какие-нибудь новые напасти?

Пешек повертел в руках изящную фарфоровую чашку.

— Когда потеплеет, нужно будет поправить волнолом в гавани, — ответил он. — Лорд Вереш скончался, не оставив наследника, а значит, встает вопрос о распределении его земель. Полагаю, он будет решен на ближайшем заседании Совета.

Пешек отхлебнул кофе.

— По всем предзнаменованиям, погода весной будет хороша для сева, и думаю, даже нынешняя суровая зима пойдет нам на пользу и смягчит летнюю жару. — Он заглянул в чашку, словно надеялся найти там еще какие-нибудь благоприятные предзнаменования. — Так что можно сказать, все в порядке, Ваше Величество.

— Неужели? — Медеан удивленно вскинула брови. — Так значит, вы ничего не хотите сказать мне — здесь, сейчас, пока мы одни? Ничто вас не тревожит? И не было никаких встреч, никаких разговоров, от которых у вас теперь неспокойно на душе?