– Давай-ка перекусим, – предложил он, а она, хоть и пожала недовольно плечами, тем не менее быстро управилась с тремя сэндвичами и куском шоколадного торта, показавшимся каким-то необычайно вкусным. В желудке ощущалось полное довольство, и это расслабило ее еще больше.

Вот за это она тоже любила его. Он всегда каким-то образом угадывал, что ей в данный момент необходимо, и умел тут же ей это предоставить. Так ли было у него с леди Джессикой? Словно нож вонзился в сердце Ли, стоило только подумать об этом; и слезы выступили на глазах.

– Почему ты так спешно решила уехать? – небрежно спросил он, словно их разговор на вокзале прервался лишь секунду назад. – Из-за этой статьи в газете?

– В газете? – Ли попыталась изобразить удивление, но голос прозвучал скорее виновато.

– Гм. Я нашел ее на твоей кровати, и открыта она была там, где объявляется о моей помолвке с леди Джессикой Томпсон.

Ли ничего не ответила. Отрицать то, что она видела эту заметку, было бы глупо. Но, с другой стороны, согласиться, что она прочла ее, а вернее, вызубрила от строчки до строчки, было бы равносильно признанию.

Она приклеила к пальцу крошку от торта и слизнула ее, решительно игнорируя его слова.

– Ну так что? – настаивал он.

– Хорошо, – раздраженно уступила Ли. – Я прочла статью, и она повергла меня в некоторое изумление, но уезжаю я не из-за нее.

– Ага. – Николас откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и испытующе посмотрел на нее.

– Я уезжаю, потому… – Она на мгновение задумалась и выпалила:

–..потому что у меня дома дела. Возникла кое-какая проблема.

Вот так. Прозвучало правдоподобно. Недаром самодовольное выражение сразу исчезло с лица Николаса. Он выглядел сбитым с толку и озабоченным. Ли вежливо улыбнулась и слизнула с пальца еще одну крошку торта.

– И какого рода эта проблема? – нахмурившись, спросил он.

Это начинало становиться нелепым. Одна маленькая невинная ложь вела к другой, уже более подробной и большой.

– Вода.

– Вода?

– Да. Прорвало одну из труб.

– В таком случае, – сказал Николас, упорно держась за начатую тему, как собака за любимую кость, – почему ты не сказала об этом перед уходом? С чего вдруг такая скрытность? Ты рассчитывала, что я примчусь и, как истинный троглодит, насильно увезу тебя с этого вокзала?

– Конечно, нет! – запротестовала Ли, с облегчением заметив, что в пределах слышимости нет посторонних.

– Как же нет, если все именно так и сработало?

– Я и не подозревала, что ты сюда явишься! – горячо заспорила она.

Но какой-то внутренний голос настойчиво твердил, что это было именно то, чего она на самом деле ждала. Так хотелось снова увидеть его! И сейчас она была рада сидеть здесь, рядом с ним, смотреть в его глаза.

– А я думаю, что хотела, – прямо сказал Николас, – и я ни черта не верю твоим россказням о каких-то прорванных трубах. Ты бы наверняка упомянула о них Фредди перед тем, как уехать, а он сразу бы сказал мне. – И потом, даже если бы все трубы там прорвало, зачем срываться среди ночи? Ты все равно не смогла бы ничего сделать, а здравый смысл подсказал бы тебе подождать до утра. Так что, как видишь, я не принял за чистую монету эту твою маленькую историю, поэтому попытайся придумать что-нибудь еще.

Но Ли молчала. Прорванная труба – лучшее, что она могла выдумать, однако этому и в самом деле не хватало достоверности. Она нервно повертела в руках кофейную чашку, так и не найдя, что ответить.

– Так что вернемся к этой статье, – ровным тоном продолжал он. Усталость, казалось, исчезла с его лица, и он набросился на нее, словно на заседании суда. Демонстрирует на мне свою адвокатскую тактику, уныло подумала Ли.

– Я понятия не имела, что ты собираешься жениться на леди Джессике, – наконец призналась она, понимая, что он не отвяжется, пока не вытянет из нее всю правду.

– Я и не собирался.

– Тогда что же заставило тебе передумать? – Она не смогла скрыть нотку горечи в своем голосе. Впрочем, какая разница? Через несколько часов она все равно будет сидеть в поезде, уносящем ее из Лондона, а значит, и из его жизни.

– Говорю же, не собирался. Значит, нечего было и передумывать.

Ли горько рассмеялась.

– Ты хочешь сказать, что газеты все врут? Печатая фотографию с ликующей леди Джессикой? Мне доводилось слышать, что пресса преувеличивает факты, но не до такой же степени!

– Может, я все же сам тебе все разъясню! – воскликнул Николас.

– Как хочешь. Я внимательно слушаю.

– Когда в газете писали об этом, они ссылались на Джессику, – сказал он. – Но для меня все это оказалось новостью.

– Так ты утверждаешь, что она лжет? – прошептала Ли. Краска, покинувшая было ее лицо, постепенно возвращалась. – Но почему?

– Полагаю, тут была и моя вина, – произнес Николас. – Надо было расставить все точки над «i». Я полагал, что мы с ней одинаково смотрим на наши отношения, но оказалось, что это не так. Она почему-то решила, что они должны перейти в нечто постоянное, но я и думать не думал о таком исходе. Хотя, может быть, невольно и давал ей поводы так думать.