— Что случилось? — с плохо скрываемой тревогой, понизив голос, спросил он.

Я чуть не ударил его. Очевидно, он был моим ровесником — лет двадцать пять — двадцать шесть, — но щуплая фигура, светлые волосы, откровенно розовая кожа делали его совсем похожим на мальчишку. Впрочем, блондины всегда выглядят моложе. Даже щетина у них на лице практически незаметна, а у этого кожа на лице вообще была по-юношески девственно чиста.

— Вы завели лайнер в зону эксперимента станции «Проект Сандалуз-П», — процедил я, глядя в небесно-чистые глаза капитана «Градиента». — Вам это что-нибудь говорит?

Глаза его дрогнули, потемнели. Он побледнел, по горлу судорожно прокатился кадык. Что-то это ему говорило.

— Иржик, — позвал меня Нордвик, вытягивая из внутренностей компьютера какие-то длинные, белесые, похожие на макароны шнуры с полупрозрачными присосками на концах. — Переключи, пожалуйста, время сюда, в рубку.

«Откуда он знает мое имя? — несколько ошарашенно подумал я. — На причале-то обозвал меня «этим»…»

Я неуверенно, цепляясь за все предметы на своем пути, проплыл к пульту управления и, ухватившись за подлокотник пилотского кресла, соединился с Владиком.

В нашем распоряжении оставалось двадцать три минуты. Впрочем, не в нашем, а в распоряжении Нордвика, потому что только он знал, что нужно делать.

Внезапно включилась внутренняя связь, и девичий голос, наверное стюардессы, произнес:

— Капитан, пассажиры жалуются на невесомость…

— К черту! — рявкнул Нордвик. — Пусть потерпят полчаса!

Бедный капитан «Градиента» только беззвучно раскрыл и закрыл рот.

— Где у вас можно побриться? — неожиданно обратился к нему Нордвик.

Капитан «Градиента» ошалело уставился на него.

— Побриться?

— Да, побриться, — раздраженно повторил Нордвик.

— В душевой…

— Депилят там есть?

Вконец обескураженный мальчишка-капитан только кивнул, и Нордвик быстрым шагом направился в душевую.

В это время на экране связи вместо Владика появился Шеланов.

— Где Нордвик? — спросил он.

— Кажется, пошел бриться, — ответил я.

— Что?!.

Я пожал плечами.

— Пошел бриться, говорю. Во всяком случае, он скал место, где можно побриться.

Шеланов смотрел на меня расширенными глазами, словно проверяя, не сошел ли я с ума.

— Чем вы там занимаетесь?!

— Не знаю, — откровенно признался я.

— А где капитан «Градиента»?

— Здесь.

— Давай его сюда!

Я повернулся. Капитан «Градиента» по-прежнему висел возле тамбура, держась за поручень.

— Вас зовут, — пригласил я его.

Он, наконец, оторвался от поручня и стал так же неуклюже, как перед этим я, пробираться к пульту.

— Я слушаю, — сказал он, добравшись до кресла пилота;

— Кто — я? — осадил его Шеланов. — Доложите по форме.

Держась за спинку кресла, капитан «Градиента» выпрямился.

— Капитан грузопассажирского лайнера «Градиент» пилот второго класса Чеслав Шеман на связи, — отрапортовал он. Впервые я услышал его голос без растерянных интонаций.

— Вот так-то лучше, — кивнул Шеланов. — Начальник научно-исследовательской станции «Проект Сандалуз-П» Руслан Шеланов. Доложите о проводимых мероприятиях.

Чеслав Шеман вновь растерянно повернулся ко мне, словно ожидая подсказки.

— Я не получал никаких указаний…

Кажется, Шеланов выругался, но в это время у меня за. спиной послышался цокот магнитных подошв, и я обернулся. С закутанной полотенцем головой из душевой возвращался Нордвик. Тщательно растирая голову, он отстранил меня от кресла и сел. Затем снял полотенце. Я обомлел. От его пышной шевелюры не осталось и следа. Голый череп стыдливо розовел младенческой кожей, как бывает только после депилята, и по нему страшным в своей наготе глубоким оврагом змеился безобразный шрам, заканчивающийся за оттопыренным ухом.

— Здесь тебе никто ничего не скажет, — объяснил он Шеланову. — У меня нет времени вводить всех в курс дела.

Я непроизвольно бросил взгляд на таймер. Семнадцать четырнадцать.

— Сообщи о происходящем в патрульно-спасательную службу, — продолжал Нордвик. — И вызови мой крейсер. Может так статься, что ему придется здесь поработать…

— Уже вызвали.

— Хорошо. Теперь дальше. Я отключил блокировку системы запуска двигателей лайнера и попытаюсь вывести двигатели на режим прямым нейроуправлением. Вполне возможно, что двигатели я сожгу, но две минуты они проработают на полной мощности. Твоя задача: когда я буду готов, ты выстрелишь в Глаз из катапульты… Ты ведь говорил, что диафрагма после обстрела захлопывается на две с половиной минуты?