— Это ужасно, но я вижу логику твоего положения. Брайтлинг — настоящий гений, он нашел способ решения проблемы, и у него хватило мужества осуществить это на практике. — Попов надеялся, что его голос не звучит слишком снисходительно, но этот Ханникатт был технократом и не принадлежал к числу тех, кто понимает и знает людей.

— Да, — пробормотал Ханникатт, сжимая в губах сигару и поднося к ней огонь зажженной им кухонной спички. Он задул пламя, затем подождал, пока она не станет холодной, и лишь затем бросил ее на землю, приняв, таким образом, меры, чтобы не начать пожара в прерии. — Блестящий ученый. Слава богу, что у него достаточно ресурсов, чтобы осуществить все это. Подготовка Проекта обошлась ему, наверно, почти в миллиард долларов — я имею в виду один этот комплекс, не считая бразильского.

— В Бразилии?

— Да, там построена меньшая версия такого комплекса, к западу от Манауса. Я не бывал там. Дождевые леса не слишком интересуют меня. Я люблю открытые пространства, — объяснил Ханникатт. — А вот африканский вельд, африканские равнины — это нечто иное. Я, пожалуй, слетаю туда и поохочусь.

— Да, мне тоже хотелось бы побывать там, увидеть дикую жизнь Африки, как она живет и процветает под солнцем, — согласился Попов, приняв решение.

— Верно. Добуду льва или даже двух моим «Н&Н» 0,375 калибра. — Ханникатт щелкнул языком, и Джеремия побежал быстрее, легкой рысью, которую Попов попытался имитировать на своей лошади. Он делал это раньше, но теперь обнаружил, что ему трудно попасть в такт свободным движениям Баттермилк. Пришлось сосредоточиться на своем теле, это ему удалось. Он поравнялся с охотником.

— Значит, ты хочешь перестроить эту страну в подобие старого Запада, да? — Хайвей был в двух милях от них, и по нему мчались грузовики со своими трейлерами, освещенными янтарными огнями. Попов надеялся, что там проезжают и автобусы, курсирующие между городами, освещенные так же ярко.

— Это один из шагов, которые мы собираемся предпринять.

— И ты будешь ходить всюду со своим пистолетом?

— Револьвером, Дмитрий, — поправил его Фостер. — Да. Я буду вроде тех парней, о которых читал, буду жить в гармонии с природой. Может быть, найду женщину, разделяющую мои взгляды, построю хороший дом в горах, как это сделал Джеремия Джонсон, но там не будет индейцев племени кроу, которые беспокоили бы меня, — добавил он с ухмылкой.

— Фостер?

Он обернулся.

— Да?

— Можно мне подержать твой револьвер? — спросил русский, моля бога о правильной реакции.

Реакция была положительной.

— Конечно. — Он достал револьвер и передал его Попову, дулом вверх ради безопасности. Попов почувствовал его вес и баланс.

— Он заряжен?

— Нет ничего более бесполезного, чем незаряженный револьвер. Может, ты хочешь выстрелить? Просто отведи курок назад и стреляй, только потяни на себя поводья, — о'кей? — Джеремия привык к выстрелам, а вот твоя лошадь не привыкла.

— Понятно. — Попов взял поводья в левую руку, чтобы удержать Баттермилк, затем вытянул правую руку и взвел курок «кольта», услышав отчетливый тройной щелчок, свойственный этому типу револьвера. Затем он прицелился в геодезический столбик и нажал на спусковой крючок.

Баттермилк чуть дернулась при громе выстрела, раздавшегося так близко от ее чувствительных ушей, но сразу успокоилась. Пуля, увидел Попов, царапнула столбик толщиной в два дюйма, стоящий в метрах шести. Значит, он не разучился стрелять.

— Здорово, правда? — спросил Ханникатт. — По моему мнению, этот армейский револьвер обладает самым лучшим балансом из всех типов ручного оружия.

— Да, — согласился Попов. — У него отличный баланс. — Тут он повернулся. Фостер Ханникатт сидел на своем жеребце Джеремии меньше чем в трех метрах от него. Это упрощало задачу. Бывший офицер КГБ снова взвел курок, прицелился в середину груди охотника и нажал на спусковой крючок еще до того, как Фостер успел выразить удивление при виде его действий. Глаза охотника расширились, то ли от страха, то ли удара тяжелой пули, но это не имело значения. Пуля попала прямо в сердце. Несколько секунд тело охотника оставалось в седле, его глаза были по-прежнему широко открыты, затем оно безжизненно соскользнуло вниз, на траву.

Дмитрий соскочил с лошади и сделал три шага, чтобы убедиться, что охотник мертв.

Затем он расседлал Джеремию, который флегматично воспринял смерть своего хозяина, и вынул из его рта уздечку, удивленный, что жеребец не укусил его в отместку за убийство хозяина, но лошадь не собака. Сделав это, Попов звучно шлепнул жеребца по крупу, тот отбежал метров на пятьдесят и начат пастись.

Попов вскочил на Баттермилк, щелкнул языком и направил кобылу к северу. Он оглянулся назад, увидел освещенные окна комплекса и подумал, когда заметят исчезновение его и Ханникатта. Наверно, не скоро, решил он. Шоссе было уже недалеко.

Немного к западу должна находиться маленькая деревня, но он решил, что лучше всего стоять на автобусной остановке или попросить, чтобы его подвезли на автомобиле или грузовике. Как он поступит дальше, Попов не был уверен, но он знал одно — нужно убраться подальше от этого места, причем как можно скорее. Попов не верил в бога, так что для него слово «бог» было всего лишь началом выражения «бог его знает». Но сегодня он узнал нечто важное. Он может так и не узнать, есть ли бог, зато твердо знал, что на свете существуют дьяволы, и он работал на них, и ужас этого был никак не сравним ни с чем, что он пережил, будучи молодым полковником КГБ.