— Там. Сыграл главную роль в новой серии «Техасской резни».

— Надеюсь, у парней из Центрального участка крепкие желудки, — сказал Мануэльо напарнику, когда Дэн двинулся в указанном направлении.

— Только не блевани там, — предупредил Уэкслерш.

— Да, ни один судья не позволит приобщить к делу вещественные улики, на которые блеванул коп.

Дэн их проигнорировал. Возникни у него такое желание, он бы блеванул на Уэкслерша и Мануэльо.

Переступил через груду порванных книг, спрыснутых жасминовым маслом, направился к помощнику медицинского эксперта, склонившемуся над чем-то алым и бесформенным. Даже не верилось, что это человеческое тело, и человек этот не так уж давно звался Джозефом Скальдоне.

Исходя из предположения, что кот уловил какой-то звук, недоступный человеческому уху, и испугался присутствия в другой части дома незваного гостя, Эрл переходил из комнаты в комнату, проверяя окна и двери. Заглянул во все чуланы, стенные шкафы и за крупногабаритную мебель. Не нашел посторонних, еще раз убедился, что окна и двери надежно заперты. Кота он нашел в гостиной. Уже не испуганного, но настороженного. Кот лежал на телевизоре. Позволил себя погладить, замурлыкал.

— Что на тебя нашло, киска? — спросил Эрл.

Какое-то время спустя кот протянул лапку в сторону пульта управления и посмотрел на Эрла, словно спрашивая, не будет ли тот столь любезен, что включит обогреватель с картинками и голосами, чтобы выбранная им лежанка немного прогрелась.

Не включив телевизор, Эрл вернулся на кухню. Мелани по-прежнему сидела за столом, квелая, как залежавшаяся морковка.

Лаура стояла у разделочного столика, с ножом в руке. В его отсутствие она приготовлением обеда не занималась. Просто ждала. С ножом в руке, на случай, что вернется не Эрл, а кто-то другой.

На ее лице отразилось облегчение, когда Эрл появился в дверном проеме, нож она опустила.

— Ну что?

— Ничего.

Холодильник внезапно открылся сам по себе. Банки, бутылки, другие предметы, которые стояли на стеклянных полках, начали трястись и дребезжать. Распахнулись, словно за них взялись невидимые руки, и дверцы нескольких полок и буфетов.

Лаура ахнула.

Инстинктивно Эрл схватился за оружие, но цели не обнаружил. Постоял, сжимая пальцами рукоятку, чувствуя себя идиотом, не понимая, что происходит.

Тарелки подпрыгивали и позвякивали на полках, календарь, что висел на стене у двери черного хода, свалился на пол, шелестя листами, как крыльями.

Через десять или пятнадцать секунд, которые тянулись целый час, тарелки перестали звенеть, дверцы — качаться на петлях. Успокоилось и содержимое холодильника.

— Землетрясение, — предположил он.

— Ой ли? — В голосе Лауры слышалось сомнение. Он знал, о чем она. Да, похоже на землетрясение средней силы… но только похоже. Изменение давления словно сгустило воздух, а волна холода, вдруг накрывшая кухню, не могла вырваться из открывшейся дверцы холодильника. Собственно, как только тарелки, дверцы и все прочее утихомирилось, воздух в кухне мгновенно согрелся, хотя дверца холодильника оставалась открытой.

Но, если не землетрясение, тогда что? Не звуковая волна. Она не объясняла холода и изменения давления. Не призрак. Он не верил в призраков. И откуда вообще взялась эта мысль? Пару дней тому назад он смотрел «Полтергейст» на видео. Может, аналогичный случай? Но Эрл был не столь впечатлителен, чтобы один фильм-ужастик, пусть и хороший, заставил бы его искать сверхъестественное объяснение случившемуся, когда ответ был куда более прозаическим.

— Всего лишь землетрясение, — заверил он Лауру, далеко не убежденный в собственной правоте.

Они предположили, что это Джозеф Скальдоне, владелец магазина, потому что в бумажнике убитого лежали документы этого человека. Но без сравнения отпечатков пальцев и зубной карты это была лишь одна из версий. Потому что бумажник могли и подбросить. Из тех же, кто лично знал Скальдоне, никто не мог его опознать, потому что у бедняги не осталось лица. И не было никакой надежды идентифицировать его по старым шрамам или родимым пятнам, потому что на теле тоже не осталось живого места, и шрамы вместе с родимыми пятнами, если они и были, исчезли в кровавом месиве. Острые концы сломанных ребер торчали сквозь дыры в рубашке. Острые концы костей пронзали брючины на голенях и бедрах.

Он выглядел… раздавленным.

Отвернувшись от тела, Дэн столкнулся лицом к лицу с мужчиной, биологические часы которого определенно дали сбой. Гладкое, без единой морщины, открытое лицо тридцатилетнего человека совершенно не вязалось с седеющими волосами пятидесятилетнего и сутулыми плечами пенсионера. Одет он был в сшитый по фигуре темно-синий костюм, белую рубашку и темно-синий галстук с золотой цепочкой вместо заколки.

— Вы — Холдейн? — спросил он.

— Совершенно верно.